– Да как же! Мы с ним в прошлом году в Поворотихе пересеклись, перед пожаром. Я туда с Кушаком ездила, для прикрытия. В тот раз и твоего Валентина мельком видела, он Кушака наставлял.
– А-а! – воскликнула Глаша. – Это ведь я Вальку в Поворотиху погнала. Там Подлевский злодейство затевал, хотел заживо сжечь Веру Богодухову с грудным ребёнком. А Соснин-то и предупредил о страшном замысле.
– Богодухова… Кто такая?
– Потом как-нить расскажу, она не из наших. А Соснин… Точно! Без его подсказки мы бы с Валентином Подлевского прозевали. Святое дело Соснин сделал. Кушак-то в Поворотихе неспроста объявился, – чтобы Богодуховых предупредить. А ты там с Сосниным познакомилась – так?
– Случайно и мимоходом, хотя от Кушака знала, кто он такой. Потому и телефончик дала, на перспективу. Но как мужик он на меня тогда впечатления не произвёл. Забыла. И вдруг через год звонит – я вам с Валентином об этом рассказывала. А уж когда встречаться начали, тут я и поплыла. Совсем другим он оказался, чем в Поворотихе. Говорит, и я совсем другая была.
– Господи, как в жизни всё случается-переплетается! Что же делать-то, Поля? Ты скажи, кстати, Валентину про наш разговор сказывать или мы сами разберёмся? Дело-то серьёзней некуда.
– Нет, Глаша, приехала я к тебе душу облегчить, выплакаться. А разбираться буду сама. Ты мне сказала как раз то, о чём я сама думаю. Выхода нет, и ты права. Я крестилась в возрасте по чину «Аще не крещён есть» и надеяться мне остаётся только на Господа Бога, без воли Коего ничего у меня с Димкой не сложится. Да, надо оставить всё как есть, а жизнь, она покажет, развяжет узел этот запутанный. – Да что она покажет-то, Поль? – с горечью отозвалась Глаша.
– Ну, во-первых, пока всё твёрдо не проясню, я его кому-то отдавать напрокат с возвратом не собираюсь. А рожать или не рожать, у него спрашивать не буду, решила уже. Мой вопрос! Так может повернуться, что он и не узнает. А вот когда-а… Бог весть. Когда рожать, зависит опять же от моих обстоятельств. Служебных. Валентину о нашей пьянке не говори, я сама с ним по Соснину посоветуюсь – в другом формате, в другом режиме. Пока буду каждым днём жить. Не уходить же в затворничество, спиной к зеркалу не встанешь. Как говорится, страданье – путь познанья. Сперва, кстати, надо выяснить, в какие кущи райские Димку зазывают и как мне на это реагировать. Я так поняла, Валентин завтра прибывает? – Послезавтра.
– Скажи ему, что мне срочная встреча нужна… Ну что, Глашка, буду собираться? Вызывай такси.
– Поль, уже поздно, считай, ночь. А ты выпивши, под мухой. Не опасно ли? Знаешь ведь, какие нынче таксисты, по телевизору столько жути. Того и гляди какой-нибудь разудалый негодник попадётся. Может, останешься? Я мигом всё оборудую.
– Я с наших разговоров уже протрезвела. Но ты вообще-то верно насчёт опасности… Знаешь что, вызывай-ка такси по классу «Бизнес», на «мерседесах» шофера исправные работают, обходительные, без закидонов. Зарплаты моей хватит, чтобы от нечаянной беды ночью пооберечься.
– Только позвони обязательно, когда домой доберёшься. Спать не лягу, пока звонка не дождусь.
– Лады. Спасибо тебе, Глашка, за этот вечер. Ты меня поняла, а я от твоей душевной заботы, от участия сердечного ещё крепче в своих помыслах утвердилась. Разберусь!
Соснина одолели воспоминания. До глубокой старости – дай Бог дожить! – он не забудет, как в младенчестве ненавидел маму, которая заставляла его пить вонючий рыбий жир. А мама сейчас приболела – давление! – но он, негодник, уже тысячу лет не был в Томске и неизвестно, когда посмеет туда сунуться. Вдруг мелькнула мысль: чтобы обнять стариков, почему бы не купить им авиабилеты до Москвы и обратно? Проще простого. Разумеется, после похорон этой проклятой пандемии, после вакцинации. К тому времени, может статься, и повод подвернётся.
