– Дело в следующем, уважаемый Аркадий Михайлович. Если раньше СМИ чаще всего называли четвёртой властью, то ныне применительно к информационной сфере нередко используют термин «шестая держава». Термин, кстати, родившийся не сегодня и не вчера, а ещё на закате девятнадцатого века. В ту пору Китай ещё не звучал, и среди великих держав числилась Австро-Венгерская империя. – Патетически воскликнул: – Держава СМИ! Звучит… Власть запросто можно теперь менять через выборы, как в Штатах дерутся сейчас ослы и слоны. А держава, она незыблема!
– Но разве СМИ не зависят от власти? – поднял брови Подлевский.
– Уважаемый Аркадий Михайлович, ещё как зависят! Власть всегда играет белыми, у неё первый ход. Мы же не средний класс, а очень средний. Очень! Нас со стороны люди несведущие как честят? Мошенники пера, разбойники печати! А зря! Да, не за копейку бьёмся – за гривенник. Но и не за рубль, лишнего рубля в нашем деле не высочишь. Тянемся из последнего. Хотя есть, конечно, в нашей братве и сермяжники, и бархотники. Однако, право слово, живём-то всё равно по своим законам, правилам и – запнулся – понятиям. Табель о рангах свой. Кстати, подавляющее – подчеркнул с нажимом, – подавляющее большинство тех, кто блеет у микрофона, стажировались в США. Вот и соображайте… Пиар-лакеев целая дивизия, не перечтёшь. Другое дело, что… Эйнштейн как говорил? Образование – это то, что остаётся в человеке после того, как забывается всё выученное в школе. А в интернетную эпоху тьма полуобразованных шваль-блогеров объявилась, супер-дилетантов, тоже в журналистскую корпорацию рвущихся. Вот уж проститня! Членотрясы, чепушилы, волосатые черепахи, дальше некуда. Да погодите, саранча эта как на крыло встанет, как взлетит тучей, – всех пожрёт! Мамаево побоище устроит. Кажись, ещё недавно говорили просто: потоки информации. А теперь-то иначе. Уже криком кричат, да с ужасом: селевые потоки информации! Се-ле-вые! То есть разрушительные, всё на своём пути сметающие. Раньше вторая древнейшая чем хромала-славилась? Грехопадением. А сейчас? Сейчас, дражайший Аркадий Михайлович, всё гораздо, несравненно печальнее, – о гретопадении речь пошла.
– Как вы сказали?
– Гретопадение. Грета, Грета. Как её?.. Тумберг, что ли? Унизиться до прославления полоумной девчонки, которую СМИ чуть ли не в Жанну Д’Арк вознесли. Кумирню устроили. Самолётами не летает, океан на шлюпке переплывает, – будто цистерны морских лайнеров святым духом заправляют, а не мазутом. Стыдно, горько, грешно. И затхло. Уважаемый Аркадий Михайлович, это же не трагедия, даже не фарс, – низкопробный водевиль.
Для Подлевского такие речи были в новинку. Да и Соснин заслушался, подумал: «Ну и Филоныч! Жжёт!»
А Черногорский, без тостов осушая бокал за бокалом, – Дмитрий подливал понемногу, – начинал входить в раж. Поистине он был гением разговорного жанра. Головы, впрочем, не терял, с логикой был вполне в ладах, но, видимо, очень уж хотелось ему блеснуть перед неведомым олигархом, показать себя во всей творческой красе. И выяснилось вскоре, что его броские рассуждения были всего лишь прелюдией к гораздо более крупным темам, которые Никита излагал с позиции профессионального журналиста, глядящего на события, на всё и на всех со своей, особенной точки зрения. Часто парадоксальной, порой ироничной, иногда циничной, не всегда безгрешной, но обязательно интересной.
Увертюра завершилась после четвёртого бокала, – сто пятьдесят с прицепом, прикинул Соснин, – когда Подлевский спросил о ситуации в стране в целом, – разумеется, с точки зрения журналистского сообщества.
Филоныча будто током ударило. Он взвился:
– Какое сообщество, Аркадий Михайлович? Кто в лес, кто по дрова, от газеты «Правда-кривда» до радио «Йеха-потеха». И каждый жизнь под свою выдумку подгоняет. Неистощимо! Простое чтиво теперь никому не нужно. Как в сказке: добудь то, не знаю что. И не добудь, а добывай – неусыпно! Верно когда-то, кажись, Сурков сказал: Россия – это плохо освещённая окраина Европы. Всё у нас шиворот-навыворот. – Вдруг запнулся, как в прошлый раз, и добавил с вызовом: – Было!
Отхлебнул коньяка, заговорил спокойнее.
