Насколько верно это утверждение, и как в эти же годы проявлялись процессы заключения смешанных браков у других народов? Возможно, рост интернациональных браков был обычным делом в эволюции семейно-брачных отношений в советский период? Возможно. Но в какой мере? Для сравнения, мы обратились к примеру северокавказских народов. Они известны своей консервативностью в семейно-брачной традиции, которая, не в последнюю очередь, определялась стремлением сохранения этнической консолидированности.
У большинства северокавказских народов число межнациональных браков с 1928 по 1939 гг. возросло. При этом замечено, что чем менее компактно проживает тот или иной народ, тем процент таких браков выше. Женщин, вступавших в межнациональный брак, было меньше, чем мужчин. Процент таких браков у женщин и в 1928 и в 1939 гг. редко достигал 1. Количество межнациональных браков сравнялось с этим показателем в 1939 г. только у абазинов и ногаек, а у ногайцев даже составило 1,2%. В остальных случаях это были десятые и даже сотые доли процента, как например, у ингушей в 1928 г. - 0,01%, а в 1939 - 0,02%. У адыгейцев в 1930-е гг. межнациональные браки стали более частым явлением, чем в предшествующее десятилетие, впрочем, их процент оставался очень маленьким. Так, у адыгейцев он составили в 1925 г. - 0,3%, а в 1939 г. - 0,4%, у адыгеек - в 1925 и 1939 гг. - 0,02 и 0,07% соответственно; у черкесов к 1939 г. межнациональные браки заключили 0,8%, у черкешенок - 0,3%.
В 1930-е гг. несколько изменяется свадебный обряд и отношение горцев к официальной регистрации брака. Например, бытовавший у отдельных народов обычай промежуточного брачного поселения перестал соблюдаться неукоснительно, теперь нередко невесту сразу везли в дом жениха. Поскольку занятость женщин на предприятиях и в учреждениях росла, то сокращались сроки послесвадебного скрывания. Последний обычай оказывал влияние на принятие решения регистрировать брак некоторое время спустя (иногда довольно продолжительное). Молодожёны, следуя обычаю избегания, стеснялись регистрировать брак, так как часто это было связано с поездкой за пределы своего селения. К 1939 г. регистрируемость браков увеличилась по сравнению с 1926 г. не менее чем в полтора раза, а у некоторых народов - кабардинцев, балкарцев и ногайцев - к концу 1930-х гг. приблизилась к реальной. В 1940 г. в Северной Осетии регистрировалось браков среди горожан в 2,5 раза больше, чем у сельских жителей. В Чечено-Ингушетии горожане обращались в ЗАГС в 6 раз чаще селян.
В городе горцы легче отрывались от традиций, ещё достаточно крепких в селе. В городах они скорее "интернационализировались", перенимали правила и традиции поведения близкие общепринятым и в других регионах страны, в том числе, нередко, исходящим от русской этнокультурной традиции.
Очевидно, что последнее утверждение в полной мере можно отнести и к немцам с той только разницей, что интернационализация в их среде шла в 1920-1930-е гг. в десятки раз интенсивнее, чем аналогичные процессы среди горского населения Северного Кавказа. Мы полагаем, что главными причинами этого были особенности национальной политики советского государства и пребывание в городских условиях, то есть вне замкнутого быта колоний.
Для любого народа, проживающего за пределами своей исторической родины, большое значение имеют символы и факторы этнокультурной самоидентификации. Если члены диаспоры утрачивают строгую систему социокультурных действий, позволяющих им выделять себя из численно преобладающего иноэтничного и инокультурного окружения, они оказываются перед лицом опасности этнической и культурной ассимиляции.
5.2. Религия, церковь, обряды.
В этой части работы мы переходим к столь сложной в исследовательском плане проблеме, как духовный мир. Сложность в нашем случае заключается в том, что немцы, проживавшие в Армавире с конца XIX в. и до 1941 г., не оставили на сей счёт подробных свидетельств. Они не писали мемуаров, у нас нет их писем, где встречались бы рассуждения по этому поводу, историки не оставили статей на сей счёт, и даже статистика двух довоенных переписей населения не даёт нам достаточно ясной картины в этом вопросе. В такой ситуации велика вероятность (да, и чего греха таить, велико искушение) пуститься в предположения, домыслы и рассуждения, основанные на стереотипах и отрывочных сведениях или смутных воспоминаниях потомков тех, кто является предметом нашего исследовательского интереса. В попытке избежать этого, в дальнейшем мы будем говорить только о том, о чём знаем наверняка, о том, что подтверждено источниками, цифрами и логикой этих цифр.
Важным фактором духовного единства является церковь. Само понятие "община" наиболее рельефно выглядит применительно к некоему объединению людей на религиозной основе. Немцы Армавира не были едины в конфессиональном отношении. Применительно к дореволюционному периоду мы можем судить об этом достаточно определённо. При этом в количественном отношении конфессиональные группы были далеко не равновесны.
