После установления советской власти Гергард Целлер в 1920 г. вновь ненадолго оказался на Кубани, где исполнял обязанности "уполномоченного Ревсовтрударма по размещению краевого правительства в Армавире". Дальнейшая судьба Гергарда Андреевича уже не была связана с Армавиром, и мы ограничимся лишь кратким обзором его дальнейшей карьеры.
По какой-то причине, видимо, личного свойства, профессиональный революционер так и не смог обрести прочного и стабильного положения в новых условия, о чем свидетельствует пространный перечень тех разнообразных мест работы, которые он упоминал в своей автобиографии: "После переезда правительства в Ростов, я был назначен уполномоченным Наркомвнешторга по району Армавир-Владикавказ, а в середине 1921 года был назначен заместителем председателя Церабсекции при Бюро Центросоюза... В 1923 г. был послан в штаб РККА на усиление кооперативной работы и зачислен пом. нач. АХО по политической части. Через год вышел в отставку и послан в НКП, прежде на финансовую работу, а затем заместителем начальника Главсоцстраха. В 1927 г. по мобилизации был послан в Вену в Торгпредство, где пробыл до 1929 г. и вынужден был из Австрии уехать, так как вступил в серьезный конфликт с Витнером, Абанвером и другими из нашей колонии. В 1930 году был послан в Стокгольм управляющим нашим банком.... В 1931 г. вернулся из Стокгольма и был назначен зам. директора Института внешней торговли. Поскольку организация института была закончена и было нежелание вновь ехать за границу, я перешел с согласия ЦК ВКП(б) в Упол. КНТП в качестве помощника уполномоченного и после 2 лет работы был послан ЦК в Наркомюст членом Верховного суда. В 1936 г. перешел на работу во ВНИРО (С.К., В.Ш.: Всероссийский научно-исследовательский институт рыбного хозяйства и океанографии)".
21 июля 1937 г. Г.А. Целлер, находясь в должности заместителя директора НИИ рыбного хозяйства и океанографии Наркомата пищевой промышленности СССР и проживая в Москве на ул. Звенигородской, был арестован по обвинению в участии в контрреволюционной террористической организации. 25 апреля 1938 г. Военной коллегией Верховного суда СССР он был приговорен к высшей мере наказания. 25 апреля 1938 г. Г.А.Целлер был расстрелян и похоронен в пос. Коммунарка Московской области.
15 февраля 1956 г. Военной коллегией Верховного суда СССР дело по обвинению Г.А. Целлера было пересмотрено, в результате чего приговор от 25 апреля 1938 г. "по вновь открывшимся обстоятельствам отменен, и дело за отсутствием состава преступления прекращено".
Вот такой была судьба одного из армавирских немцев, потомка поволжских колонистов, лютеран. Однако, как мы уже говорили выше, это был совершенно нетипичный пример отношения российского немца (особенно из колонистов) к политическим процессам в России.
7.2. Армавирские немцы в межвоенный период
Писать о политической жизни небольшой группы горожан, выделенных по их этнической принадлежности, вне определённого события или процесса достаточно сложно. Что же можно взять за основу повествования?
"Проживание в национально однородной деревне и религиозные различия давали немцам возможность существовать в узком мирке, где можно было отгородиться от внешних влияний, существовать автономно, избегая вмешательства властей в их жизнь. Активное сопротивление властям не было в целом свойственно российским немцам, об этом свидетельствует их пассивность в период русификации или слабое участие в революционных событиях 1905 и 1917 гг.". "Большая часть немецкого населения Северного Кавказа, прежде всего последователи многочисленных протестантских конфессий с присущим им неприятием государства, стремились изолироваться, занять нейтральную позицию в гражданской войне. В эти годы немцы не проявляли неповиновения сменявшимся властям, но в основной своей массе не шли добровольно воевать ни на чьей стороне". Подобных цитат можно подобрать ещё довольно много. Именно это подсказало нам от чего можно оттолкнуться, выводя общий контур политической жизни армавирских немцев. В России они чаще всего были объектом воздействия государства, нежели субъектом его политической жизни.
Голод 1922 г., как и почти любой голод в ХХ в. имел политическую подоплёку. Глобальный рынок в те времена уже был достаточно развит для того, чтобы государство имело возможность не допустить массовые голодные смерти.
В 1921 г. засухой было охвачено 40% посевных площадей. Голодали регионы с населением 90 млн. человек, из которых 40 млн. оказались на грани выживания. На Северном Кавказе в наибольшей степени пострадала Ставропольская губерния. Валовой сбор в 1921 г. составил здесь 81,277 млн. пуд., в то время, как только на продовольствие, корм скоту и семена требовалось 127,5 млн. пуд. Немногим лучше было положение и в других областях. На Кубани в этот же период в неурожайных районах вместо требуемых на продовольствие, фураж и посев 49,4 млн. пудов было получено лишь около 11 млн.
