Не успеваю договорить, Рома, не церемонясь, раздвигает мои губы языком, сразу углубляя поцелуй так, как хочется ему. Кружит в моем рту, взрывая своим вкусом все мои рецепторы и нервные окончания разом. Цепляюсь за его плечи, привставая на носочки.
Одна его рука в моих волосах, сжимает затылок, фиксируя. Другая — опускается по голой спине ниже к ягодицам. От остроты ощущений жмурюсь сильнее. Боже мой… Рома Дроздов совсем не джентльмен, он — первобытный варвар!
— Спорим на штукарь, они там сосутся? — флегматично интересуется Костенко.
— Виталик, блин! Помолчи!
— А чё я такого сказал?
— Девушка, а принесите нам ещё вон то платье. Да, гипюровое, будем мерить.
Голоса друзей возвращают меня обратно на землю, выдёргивая из нирваны, в которую мы с Ромой успели провалиться. Дроздов последний раз мягко подхватывает мои губы, лаская их языком и отстраняется.
Понятия не имею, о чём он сейчас думает, но выглядит немного дезориентированным. Хлопает ресницами и трясёт головой. Словно не может поверить в то, что облапал меня в примерочной свадебного салона, полного людей, даже откровеннее, чем когда мы были у него дома одни.
Я тоже в шоке. Смотрю ему в лицо, потом на его пах, потом опять в лицо.
— Примерь последнее платье для меня. Хочу посмотреть, — голос у Ромы сиплый, волосы всклокочены, а на щеках проступают красные пятна.
Точно так же он краснел во время нашего свидания на первом курсе, смущенно отвечая на мои вопросы. Сегодня Рома Дроздов ничего не смущается, и он только что успешно мне это доказал. Я всё ещё периодически таращусь на его пах, сглатывая слюну.
— Мне нужно одеться. Если сюда зайдет консультант, нас выгонят с позором.
Мои щёки тоже горят, как и губы, напоминая о безумстве, которое мы творили несколько секунд назад. Тугой тёплый узел внизу живота намекает на то, что моё тело не против продолжить творить всякий беспредел именно с Дроздовым.
Рядом с ним я становлюсь безрассудной влюбленной идиоткой.
— Одно платье. Я хочу посмотреть, — настаивает Рома и вдруг касается моих волос, заправляя за ухо растрепавшиеся от его варварских выходок пряди. — Пожалуйста.
— Говорят… — сглатываю ком в горле. — Говорят, это плохая примета. Когда жених видит невесту в свадебном платье до свадьбы.
— По фигу. Нас это совершенно не касается.
«Нас это совершенно не касается».
И чтобы это значило, чёрт возьми?
Дроздов своими фразочками все нервы мне измотал, скрутил в канаты и завязал морским узлом. А я сверху, видимо для остроты ощущений, ревностью посыпала, которая выворачивает меня наизнанку.
Вот опять.
Тридцать пять секунд мы страстно целовались, готовые наброситься друг на друга и заняться сексом в хлипкой примерочной свадебного салона, а теперь… Теперь я хочу его придушить и вытолкать за шторку. Снова.
— Ладно, если тебе всё равно, конечно примерю. Почему нет? — бросаю не так хладнокровно, как хотелось бы, скорее сдавленно пищу.
— Белое, розовое или слоновая кость? — приподняв бровь, уточняет Рома.
На его губах играет лукавая улыбка. Руки спрятал в карманы своих песочных шорт и, чуть опустив ресницы, опять меня рассматривает, не собираясь выходить в зал. Он сводит меня с ума, а я его совершенно не волную.
— Красное! — рявкаю обиженно. — Себе не забудь купить малиновый пиджак, чтобы со мной сочетаться.
— Устроим тематическую свадьбу из девяностых?
— Ага, тамаду позовём, и конкурсы интересные будут. Выкуп, фотографии на ладошке, и машины лентами украсим.
— Мне нравится твоя идея, — усмехается Дроздов и, не сводя полного веселья взгляда, пятится в сторону выхода.
Как раз вовремя, потому что в примерочную пытается пробраться нагруженная платьями консультант. Давлю в себе желание запустить в широкую спину Ромы свои босоножки. Чтобы хоть на секунду почувствовал ту часть боли, какую приносят мне его брошенные словно ненароком фразочки.
Почему у нас всё так сложно?
Почему я не могу просто признаться ему в своих чувствах? Рассказать, как меня на частицы разрывает от его «кнута и пряника». Он меня так воспитывает? Или… О боже, мстит?
Мстит за то, что я когда-то, будучи глупой восемнадцатилеткой, отвергла его? Рома Дроздов мне мстит?
Несколько раз осоловело моргаю, поражённая своей догадкой. Всё сходится. Потому что никакой выгоды для него в моей безумной затее нет. Ещё и с мамой познакомил. Дал возможность влиться в семью. Почувствовать себя семьей. С моими родителями контакт нашёл! Да даже Зоя от него без ума. Что говорить обо мне?
— С какого начнём? — напоминает продавец о том, где я нахожусь.
Перед мной висят два ужасных, пышных и облепленных стразами платья, вызывающих во мне только приступ тошноты. Кошмар. Нет, вкусы, конечно, у всех разные, но неужели кто-то в здравом уме и доброй памяти до сих пор такое выбирает?
— С… — хочу сказать с «любого», но тут мой взгляд падает на третий свадебный наряд.
