— Рома…я… — запинаюсь, не зная, как продолжить.
Шарю по его перекошенному злостью лицу глазами и подавляю дикое желание шагнуть вперед и обнять Дроздова. Боюсь оттолкнет. Я готова сказать ему, что влюбилась. И не хочу никаких больше фиктивных отношений.
Сейчас не самый подходящий вариант вести такие откровения.
Рома истолковывает мою молчаливую заминку по-своему. Устало прикрывает глаза и кладет руку на дверную ручку. Бросает быстрый в сторону кухни. Папа, конечно, сидит там и все слышит. Я бы хотела, чтобы мы продолжили разговор без лишних ушей. Даже если эти уши принадлежат моему родителю.
— Короче, Канарейкина, женюсь я на тебе, как и договаривались. Свое слово сдержу. В Дубай только летать к тебе не смогу, для поддержания легенды. Но тем и лучше.
Может даже быстрее развестись получится. Всего хорошего.
Дроздов опускает ручку вниз и тянет дверь на себя.
— Рома, постой…
Делаю шаг вперед и замираю около напряженной мужской спины. Поднимаю руку. Хочу его коснуться, сил нет. Сказать, что мы все-все преодолеем. Что если он меня попросит…я останусь. Ради него. И даже передачки буду ему носить, если его посадят. Но надеюсь, что такого конечно не случиться.
Дроздов не поворачивается ко мне, а я не решаюсь до него дотронуться. Так и стоим в тишине и полумраке прихожей. Мультики продолжают вещать о веселой жизни малышей, на кухне запикает чайник.
— У тебя все будет хорошо, Лена, впрочем, как и всегда. Не переживай.
Рома уходит.
А я беззвучно реву, уставившись в закрытую дверь.
Он ведь отойдет? Пусть немного остынет. Завтра я обязательно к нему приеду. И мы поговорим. На холодную голову и без истерик. Только мне почему-то кажется, что он и разговаривать со мной не захочет.
Поставил крест на будущей фиктивной жене и только рад будет поскорее от меня избавиться. Телефон звонко сообщает о новом входящем сообщении.
Вытерев слезы, тыльной стороной ладони, шмыгаю носом. Лезу в карман за мобильным.
Смотрю на присланные будущими работодателями билет на самолет и несколько раз моргаю. Это шутка такая?
Дроздов уже отправил посыл во Вселенную, и она настолько быстро его обработала? Чувствую, как начинает посасывать под ложечкой.
Двадцать седьмое июня.
На следующий день после регистрации брака. Если свадьбе суждено будет состояться. А я почти уверенна, что даже если я от нее откажусь, Дроздов силком потащит меня в ЗАГС.
Просто чтобы не быть мне больше обязанным. Получается я вот так сразу улечу?
Рома скорее всего вздохнет с облегчением! Вспоминаю, его непроницаемое лицо, с плотно сжатыми губами и быстро бьющуюся венку на виске. В данный момент он меня ненавидит. Меня, мое любопытство и своего будущего тестя, то есть половину семьи Канарейкиных.
Да…Рома Дроздов точно обрадуется моему стремительному исчезновению из его жизни. Раз и навсегда. Билет на самолет добивает меня окончательно. Всхлипываю через раз и отсылаю копию письма Алле.
Возвращаюсь в комнату к дочери и быстрым движением, чтобы малышка не заметила, что мама рыдает как белуга, смахиваю слезы. Зоя увлечена мультиком и прыжками на одной ноге. Сидеть на месте она совершенно не умеет.
Сейчас я и рада, что ее детское внимание сконцентрировано на чем-то еще кроме мамы.
— Хватит сопли на кулак наматывать. Пацан сейчас переварит информацию и назад к тебе прискачет, — безапелляционно говорит папа, появляясь на пороге нашей комнаты.
Смотрит на мое красное от слез лицо, хмуря брови. Руки сложил в карманы домашних полинялых тренников с вытянутыми коленками.
Сейчас я очень сильно на него злюсь, а его домашний вид и легкая небритость сбивают меня с гневных мыслей. Он мой любимый папа, лучший дед для Зои, которого только можно представить. Он никогда меня не подводил, всегда защищал и легко соглашался на любую авантюру, в том числе оплатить фиктивную свадьбу.
— Зачем ты его вызвал на кухню, как на допрос? Что ты ему сказал? — взрываюсь. — Я попросила просто разузнать…
— Я и разузнал. Если бы, что-то предпринял Рома от нас не на своей машине уезжал. А так, подумает немного, ему не помешает. Отца у них нет, мать давно их не воспитывает, как надо. Вроде взрослые мужики, ремнем по жопе уже не отходить, — спокойно говорит папа, раскачиваясь с пятки на носок и обратно.
Ему весело. Он опять чувствует себя всесильным и на коне, как когда-то на службе.
— Ты должен был сначала рассказать мне.
— Неа. Это он должен был рассказать тебе. Однако почему-то до сих пор не рассказал. Семью нужно строить на доверии и взаимном уважении, а не на мешке с презервативами.
— Папа! — пищу возмущенно и закрываю уши Зои.
Даже слезы на щеках высыхают от возмущения, а затем приливают к глазам с новой силой. Когда я вспоминаю прожигающий взгляд Ромы, его злое лицо и побелевшие костяшки пальцев, сжимающие дверную ручку.
Если я напишу ему сообщение он мне ответит? Или я уже у него в черном списке.
— Что «папа»? Правду говорю. Возможно, был немного резок с Романом, на свадьбе принесу изменения.
