Хочу, чтобы у нас всё было хорошо. Чтобы у него всё было хорошо.
Чтобы мы беззастенчиво целовались на людях и ходили за руку. Чтобы мы хоть раз сходили на нормальное свидание и дали друг другу шанс. Чтобы Рома не сел в тюрьму и чтобы сказал мне несколько важных слов, из-за которых я бы с радостью отправила свой билет назад.
Хочу, чтобы у нас был шанс.
Рома долго не отвечает, хотя сообщение сразу показывается доставленным. Хожу с телефоном, словно он приклеился к моей руке и я не могу без него жить.
Папа даже несколько раз шутит на этот счёт, я его игнорирую. Он вообще очень довольный последние дни. У него всё прекрасно. Жизнь удалась. Пенсия, лето, рыбалка.
Телефон издаёт писк, и я бросаюсь к экрану, пожирая глазами вплывающее сообщение. Сухое и колючее.
Тут же падает исчерпывающий ответ:
И следом ещё одно сообщение:
Покусав губы, решаю продолжить нашу фонтанирующую эмоциями переписку:
Я хочу швырнуть телефон в стену и потоптаться на его осколках. Почему он непробиваемый такой? Не видит, что я хочу помириться? И дело не в том, что через два дня нас ждёт встреча в загсе, где я буду в роли невесты, а он жениха.
Жду ответа пять минут, десять, час… и он так и не приходит. Хотя сообщение прочитано. И время от времени контакт Ромы появляется в сети.
Его молчание порождает во мне очередную волну неуверенности. Неужели все те нежность и обожание, которые иногда проскакивали через маску правильности и идеальности Ромы, я выдумала?
Неужели у него ко мне ничего нет? Интуиция кричит об обратном. Я помню, как он меня целовал. Жадно и с напором.
А потом вспоминаю, как на несколько часов Дроздов оставил меня в одиночестве и уехал заботиться о доставке домой своей бывшей.
Опять без ответа.
Отбросив бесполезный телефон, падаю на подушки. Перевернувшись на живот, беззвучно молочу по ней руками и ругаюсь, шлёпая губами.
Телефонный звонок заставляет меня подпрыгнуть и принять вертикальное положение так быстро, что перед глазами начинают летать мушки. Но это всего лишь Алла. Раздражённо отбиваю вызов и заваливаюсь обратно на кровать, не желая ни с кем разговаривать.
Только я забываю, что от Волковой так просто не отделаться, и через двадцать минут она уже стоит на моём пороге.
— Алла, я не в настроении. Мне ещё собираться нужно.
Но подруга словно не слышит. Протискивается в прихожую, таща за собой огромный белый пакет. На ходу скидывает модные мюли и, сверкая озорными глазами, загадочно улыбается.
— Сейчас оно у тебя повысится. Гарантирую.
— Это вряд ли.
Смахнув с глаз длинную челку, Алла выставляет вперёд руку и демонстрирует то, что я изначально приняла за пакет. Оказывается, никакой это не пакет, а чехол для одежды, в котором… — к горлу подскакивает удушающий ком — просвечивается свадебное платье. То самое, которое я не стала мерить в магазине, потому что оно было слишком хорошим. Идеальным. Ужасно дорогим. И заслуживающим, чтобы его надели на самую настоящую свадьбу.
— Та-дам! Это тебе! Бери давай.
— Ты сошла с ума, — произношу поражённо, пятясь назад.
Прячу за спиной руки, отрицательно качая головой. Сердце стучит о рёбра набирая обороты, а на глаза наворачиваются не просыхающие второй день слёзы. При виде моего состояния, улыбка медленно сползает с лица подруги.
— Не нравится? Мне казалось, оно прямо для тебя. Рома увидит тебя и обалдеет. Онемеет! И трахнет прямо в нём.
— Мне нравится… а насчёт остального… Всё под большим и жирным вопросом. Ты же видела билет. Да и ещё кое-что случилось. Алла опускает руку с платьем, хмуря свои тёмные, идеально вычерченные брови, и философски изрекает:
— Нервничать накануне свадьбы нормально. Значит, у вас всё по-настоящему! Если бы ты была спокойна как удав, я бы забила тревогу.
— Ты не понимаешь. Мы с Ромой поругались. Я его обидела, он тоже наговорил мне лишнего. Если мы с ним не поговорим, я почти уверена — свадьбы не будет. Он, конечно, обещает мне обратное, но только из чувства долга. А я плевать хотела на его чёртов долг! Я просто хочу выяснить всё, что между нами творится! Хочу, чтобы он не отгораживался от меня! Хочу, чтобы он перестал играть! То поманит к себе, то морозится! — в конце срываюсь на отчаянный крик, радуясь, что дома сегодня всё же никого нет. — Я хочу понять, стоит ли мне остаться…
— Любишь его? — склонив голову набок и сверля меня внимательным взглядом, интересуется Алла.
— Да, — вылетает из меня незамедлительно.
И на душе вдруг становится на пару килограммов легче. Просто оттого, что призналась кому-то. Я люблю Рому Дроздова.
Люблю.
И трепетно оберегаю надежду: вдруг он тоже любит меня?
