Я думала, доберусь до стола и как начну сметать всё, до чего дотянусь. Кроме зелёных яблок и чая в моём животе со вчерашнего вечера ничего не было! Но не тут-то было: только успела присесть и потянуться к бутербродам с призывно переливающейся в свете фонариков икрой, в зал ворвался предприимчивый ведущий с микрофоном.
— Дорогие гости, рад приветствовать вас всех здесь! В величайший день образования новой семьи! А вот и наши прекрасные молодожёны Елена и Роман. Поаплодируем!
Я так и застываю с рулетиком из семги в одной руке и бутербродом в другой. С опаской кошусь на бодрого и изобретательного парня, который уже фонтанирует в воздух шутками и фактами из моего детства.
— Это ещё кто? — спрашиваю.
— Лучше спроси у Волковой, я в душе не… знаю. Переглянувшись, закатываем глаза. Аллочка — это нечто.
И начинается… нам не дают спокойно поесть, присесть, да и вообще насладиться так называемой свадьбой.
Все хотят сфотографироваться, познакомиться, подойти поговорить, потанцевать. У ведущего, по-моему, стоит задача извести нас конкурсами так, чтобы не дай бог ночью мы занялись сексом, а не просто рухнули в позе шавасаны на кровать.
— Я больше не могу… — стону, сбрасывая босоножки в тот редкий момент, когда удаётся присесть. Ноги стёрты в кровь! Гудят и ноют!
Муж падает рядом и тут же обнимает. Утыкаюсь носом в его расстёгнутую на две пуговицы рубашку и, прикрыв глаза, дышу.
Сейчас в центре внимания наши родители, которые принялись горланить в караоке, и от нас все немного отстали. Алла утащила Зою кормить рыбок в пруду на территории ресторана, с ними же исчез Костенко.
Рома целует меня в висок, поглаживая плечи.
— Я сейчас.
Возвращается через несколько минут с обувной коробкой и присаживается на корточки у моих ног. Ставит ступню себе на колено и мягко массирует, так что я опять начинаю постанывать, запрокидывая голову.
— Боже…
— Давай сбежим, Лен, — сипло произносит Рома.
Закусив губу, смотрю, как его пальцы растирают и надавливают на кожу. Я на грани получения экстаза лишь от этого. Так устала…
— А так можно?
Предложение капец заманчивое. И пока все заняты делами, можно сделать это почти незаметно.
— Наш день, что хотим, то и творим. А хочу я тебя, достало делиться с остальными. Моя невеста. Моя жена.
Понятливо киваю. Тоже хочу его. Мужа своего. Только моего. И перестать целоваться под безумные крики «горько-сладко-кисло», просто уединиться где-нибудь, пока есть на это силы.
— Бежим. Сейчас. Только Алле скину сообщение. Не видел мой телефон?
Рома отрицательно качает головой, пока я пытаюсь прикинуть, где могла его оставить.
— Поискать?
— Скорее всего, он у Аллы. Не помню, где оставила. Ну и чёрт с ним!
С готовностью встаю, но Рома мягко толкает меня назад. Открывает обувную коробку и достаёт розовые, как жвачка, кеды.
— Это для меня?
— Ага. Никогда не понимал, как невесты выдерживают целый день на каблуках. Не понимал и жалел.
Подаюсь вперёд и обхватываю ладонями лицо Дроздова, тяну на себя и бесцеремонно впиваюсь губами, пока он пытается расшнуровать для меня кеды. Ни один парень на свете не делал для меня столько, сколько делает он.
Эта маленькая забота, подкупает и….
— Ром, я люблю тебя.
Он на секунду замирает. Прикрывает глаза, прижимаясь к моему лбу своим, и шумно выдыхает:
— Я о таком и мечтать не мог, Лена.
— О чём?
— О тебе в белом платье и с моей фамилией, — тихо говорит Рома и, поцеловав моё колено, возвращается к шнуркам на кедах. Поджимаю губы. Червячок сомнения поднимает голову и злорадно улыбается моим ликующим и празднующим свадьбу тараканам. Четыре самых важных слова в ответ я так и не слышу.
«Я тебя тоже люблю».
— Идём, пока никто нас не хватился. Голодная?
— Ага, — произношу бодро, словно всё нормально и мне только что не всадили кол в сердце, не ответив на признание должным образом. — Хочу картошку фри. И бургер.
Огромный и жирный!
Рома смеётся и помогает мне подняться. Прижимает к себе крепко, покрывая хаотичными поцелуями моё лицо.
— Купим. Всё, что захочешь.
На выходе из ресторана сталкиваемся с Аллой и Костенко, качающим на руках Зою. Уснула.
— Уходите? — прищурившись, спрашивает Волкова. — Так быстро? Киваем, словно болванчики.
— Безумно устали, — решительно говорит Рома.
— Ладно, прикроем. Отдыхайте.
Обнимаю подругу.
— Спасибо за всё. Я очень тебя люблю. — В носу пощипывает и я готова разрыдаться. — У тебя нет моего телефона?
— Ага, у меня. Не смей реветь, иначе я тоже.
Мы стоим обнявшись ещё несколько секунд, пока парни рядом тихо переговариваются, а потом отстраняемся. Волкова, шмыгая носом, открывает свою бездонную сумочку и достаёт мой мобильный.
— Напиши мне, как всё закончится, — прошу её.
— Не буду вам мешать, — понятливо улыбается Алла, стреляя многозначительным взглядом в стоящего рядом Дроздова. — Заделайте в эту ночь пятерых детей разом!
— Алла! — шикает на неё Виталик, предосудительно качая головой.
— А что такого я сказала?
Целую в лоб спящую дочку и, поправив её светлые локоны у личика, смотрю на друзей.
— Вам идут дети. Задумайтесь.
