— Глупости всё это. Устаревшая идеология. Смотри: топоры и лопаты из одного железа сделаны, на одной кузне выкованы. Значит, разницы нет. И топорища с черенками — из одного дерева. Тоже разницы нет. Значит, вы суть одно и то же. А что там говорят, будто у топоров и лопат назначение разное, так это от шовинизьму. Это устаревшие империалистические догмы. Это всё топоры придумали, чтобы вас на грязную работу отправить, а самим осинки затёсывать в лесу, пока вы, лопаты, не видите.
Так лопата и поступила. Бросила копать, собрала других лопат и всё поведала, что прохожий–то сказал. Лопаты вначале засумлевались, но потом приободрились. Умный да добрый человек плохого не насоветует. Собрались они и стоят на площади. Кричат в порыве воодушевления. Возвращаются топоры с работы, видят толпу орущих лопат на площади. Подходят, спрашивают.
— Всё, топоры, шабаш! — кричит первая лопата. Другие лопаты её главлопатой выбрали. — Хватит нас эксплуатировать! Даёшь полное равенство! Теперь вы половину огорода вскапываете, а мы половину осинок будем рубить!
Топоры в недоумении помялись — такого–то они от лопат не ожидали.
— Дык там это… не только осинки–то. — промямлили топоры. — Там и дубы, и груши, и клёны. Их мы–то едва срубаем, всё лезвие затупим…
— Вы эти устаревшие догмы оставьте! — закричала главлопата в гневе. — Это вы всё придумали, чтобы нас угнетать! Мы из одного железа деланы, на одной кузнице! Черенки и топорища опять же из одного дерева! Так что полное равенство! Нам так добрый человек сказал!
Пожали плечами топоры. Они были спокойные и рассудительные. Спорить не стали. Решили: пусть пойдут да попробуют. Не получится у них рубить дубы да клёны — сами поймут, что глупость сморозили, бросят да вернутся в огород.
Наутро приходят лопаты в лес и отправляют топоров в огород. А сами — давай рубить! Кому тонкая ветёлка или осинка попадётся — вроде ничего, получается немного. А кому дуб да ясень — бесполезно. Бьются лопаты — а только кору сдирают да себе полотно гнут. Не идёт у них это.
А топоры тем временем пришли на огород, постояли–постояли — да начали копать. Делать–то нечего, кто–то обихаживать землю должен. Коли уж лопаты ушли рубить. Копают топоры, а что–то не идёт работа. В землю глубоко не воткнёшься. Пласт не вывернешь. Так только — тюк да мяк по поверхности. А земля для топора — гибель! Лезвие тупит — на раз! Порубишь так землю–то пять минут — и, почитай, топор испортился. Так топоры ничего почти и не сделали, только кромки себе затупили.
Подходит обед. Видят лопаты — не получается у них рубить. Но лопаты–то хитрые, не то что топоры–простоплёты.
Собрались лопаты в круг, да и говорят:
— Давайте мы скажем, что рубить дубы да груши — не наше лопачье дело. Это угнетение. Давайте мы потребуем у топоров, чтобы они сами дубы рубили, а мы — лозняк да молодой осинничек.
На том и сошлись. Приходят лопаты, глядь — а грядки–то почти не вскопаны. Разозлились лопаты, раскричались:
— Это такие–то вы работнички! Пока мы там потели, ваши дубы треклятые рубили, вы тут грядки царапали! Ни на что не годны! В лесу нас нарочно на дубы поставили, чтобы угнетать, и тут ничего не сделали! Чтобы завтра сняли нас с дубов и поставили на лозняк! А эти грядки ночью докапывайте, некогда нам ваши недоделки исправлять!
Пожали плечами топоры. Правда, думают, лопатам ведь дубы–то сложно рубить. Они же, лопаты, слабые, заточены для земли. Пусть уж кустарник рубят. Ну а что насчёт земли — спору нет, сработали мы неважно, ночью докопаем.
Спят лопаты, а топоры копают. Наутро идут все вместе в лес. Встали лопаты на лозняк — только ветки летят. А топоры — к дубам. Да не тут–то было. Кромки–то затуплены, да как! Бьют по стволу, а только отскакивают. Что обух, что кромка — всё одно стало.
Увидели это лопаты, да как разорутся:
— Ах вы, негодные лодыри! Вы не только копать — вы и рубить не умеете, оказывается! Вон мы уже кучу нарубили, а вы только у стволов пляшете! На нашем горбу хотите выехать?! Не выйдет! Мы с вами, лентяями, нашим лозняком делиться не станем, даже не надейтесь! И с огорода не берите, коли копать не умеете!
Так и повелось у них. Лопаты и ивняк себе оставляют, и с огорода всё себе берут. Топоры–то копать не могут. А топоры лезвия–то всё–таки заточили, да только дубовые брёвна всё одно приходится с лопатами делить. Семья ведь. Топоры должны содержать лопат да детишек. Однажды пошептались топоры, мол, несправедливо это выходит. Мы работаем на всех, а лопаты всё, что получают трудом, себе оставляют. Да ещё и себе взяли самый лёгкий труд, а нам оставили самый тяжёлый. Сказали они это лопатам. Вы, мол, тоже должны на всю семью работать. А те в ответ: «Лопаты должны быть счастливы, а больше они никому ничего не должны!». «Дуры эти лопаты», — покачали головой топоры. Вздохнули да дальше пошли дубы рубить.
Однажды стоят лопаты на площади. Обсуждают дела. Главлопата поздравляет всех с победой. И видят — идёт тот самый человек, который посоветовал равенство. Подходит и говорит:
— Рано радуетесь, лопаты.
