Прошло двадцать лет. Однажды под влиянием своих недовольных жён несколько политиков робко предложили отменить закон. Консерваторы, коих было большинство, воспротивились. В стремлении к роскоши они видели опасность для общества и страны. Говоря современным языком, они опасались, что Рим превратится из сильной страны в изнеженное общество потребления, к тому же подчинённое женским прихотям. Но не тут–то было! Случилось нечто, чего не случалось в Риме ещё никогда. Женщины всего государства вышли на улицы, неистовствуя и требуя отмены закона. Они очень, очень сильно жаждали дорогих украшений, роскошной одежды, максимального комфорта. «Ни авторитет, ни скромность, ни приказы мужей не могли удержать замужних женщин дома. Они наводнили улицы Рима и подступы к форуму. Каждый день толпы женщин росли, потому что женщины приезжали в Город даже из провинций», писал Тит Ливий в труде «История Рима». Подобное поведение женщин абсолютно понятно, если знать особенности их психофизиологии. Они высвободили свои инстинкты: во–первых, желание получить максимальный комфорт здесь и сейчас, а во–вторых, инстинктивное желание привлекать самцов внешней красотой. Это очень, очень древние женские поведенческие программы. В то же время мужчины, чьей задачей было сдерживать инстинкты жён, не справились с обязанностью. Бунтующие женщины даже избили двух трибунов, требующих сохранить закон — так дамы жаждали роскоши. Подчёркиваю: речь шла не о хлебе, необходимом жилье или чём–то подобном, нужном для нормальной жизни. Речь шла о роскоши, излишествах.
И мужчины — сенат — были вынужден пойти на поводу у беснующихся матрон. Впрочем, консул Катон был прозорлив, как никто другой. Он точно оценил опасность роскоши для семьи и брака. «Если средства женщины позволят ей, она купит то, что захочет, а если у нее не будет денег, она пойдет за ними к мужу. Достоин жалости бедный муж, даст ли он ей денег или нет. Ибо, если у него не найдется денег, они найдутся у другого мужчины», — говорил он женщинам. Говоря короче, он предсказывал сексуальный шантаж, бытовую проституцию и распад семьи из–за того, что муж не в состоянии угнаться в доходах за растущими аппетитами жены. Думаю, консул Катон был бы горько удивлён собственной прозорливостью, увидь он наше современное общество. Ещё он заметил: «Везде мужи управляют женами, а мы, которые управляем всеми мужами, находимся под управлением наших жен». И тут он снова видел сквозь тысячелетия.
Закон был отменён, женщины добились права на неограниченную роскошь, пассионарность мужчин в первый раз проиграла женским инстинктам. На заре новой эры римский историк Валерий Максим скажет, что мужчины, отменившие закон, «не имели представления о степени расточительности, до которой доведет неудержимая женская страсть к новым модам, и о крайностях, до которых дойдет их бесстыдство после того, как однажды им удалось попрать законы». Об этих «крайностях» мы погорим очень скоро, в следующей главе.
