— Все сочинители диалогов, — прошептала она, поцеловав его в мокрый затылок, — хотят стать ведущими сценаристами.
Прикосновение ее теплых губ прошило Лучана электрическим током. Он сидел тихо, не зная, как реагировать. Что этот поцелуй значит — ничего или все на свете?
— Прошу прощения? — сказал он.
Мина выронила полотенце, не менее изумленная своим поступком, чем сам Лучан.
— Факты — упрямая вещь: ты остаешься потенциальным убийцей моего брата.
— Да нет же. — Он притянул ее к себе, зарылся лицом в ее теплую шею рядом с ключицей, но от поцелуя счел за лучшее воздержаться. Его зоркий взгляд успел засечь роман Стокера, брошенный в угол словно в порыве гнева. — Мина, я люблю тебя. Это правда. Я никогда бы…
— Это может случиться вопреки твоему желанию, — прошептала она в его влажные жесткие волосы, давясь непролитыми слезами. — Брат не знает тебя так, как я знаю, и сам хочет тебя убить. Хочет примкнуть к ним.
— К кому? — Соображение у Лучана работало плоховато — от близости Мины или от ее крови, все еще прожигающей его жилы?
— К палатинцам.
Лучан уже не слушал ее. Его рубашка каким-то образом расстегнулась. Ее поцелуи у себя на плечах он ощущал как цветочные лепестки, ее кожа напоминала ему монтраше свежего разлива, ее пульс бился и в ней, и в нем, как эхо его былого сердцебиения.
— Об этом можно не волноваться, — только и сказал он. — Как и о том, что я будто бы могу убить Джона.
Говоря это, он снял через голову ее белую ночную рубашку, чего она, кажется, даже и не заметила. Стоя рядом с ним на коленях, полностью обнаженная, она всматривалась темными глазами в его лицо. Он даже в темноте видел, как вздрагивает от ударов сердца ее левая грудь.
На него обрушился шквал — желания такой силы он не помнил за всю свою пятисотлетнюю жизнь.
— Мина, — сказал он голосом, как открытая рана, и взял в мозолистую ладонь эту подрагивающую грудь.
Окончательно утратив власть над собой от прикосновения атласной кожи, он привлек ее к себе, такую гибкую и горячую, прижался губами к ее губам. Его снедала нужда поглотить ее… пожрать… сделать частью себя.
Она с невнятным стоном то ли желания, то ли протеста уперлась ему в грудь руками.
— Что? — спросил он с полуприкрытыми веками, нехотя оторвавшись от ее рта.
— Только чур не кусаться. Говорю твердо на этот раз.
Перед Джоном в глубокой сковородке шипело тесто. Класс! Он сегодня в ударе: дюжина оладушек, одна румяней другой.
Незабываемый будет завтрак.
Он добавил поджаренную оладью к стопке других, мурлыча что-то под нос.
Не следовало бы, пожалуй, так веселиться, когда у сестры тяжелая полоса.
Зато у них ночует охотник на вампиров из Ватикана — круто же!
Выглянув из кухни, Джон проверил накрытый в комнате стол. Порядок. Апельсиновый сок в стаканах, свернутые салфетки. Прямо как бранч у Сарабета, только без состоятельных мамаш, колясок и визжащих детишек.
Позвонить бы Вейнбергу, позвать его на оладьи, все ему рассказать. Вампиры в Манхэттене? Он ни в жизнь не поверит.
И тайное общество охотников на вампиров!
Он тоже захочет туда вступить, это точно. Надрать задницы мертвякам.
Или нет? В полицию он вот ни в какую не хочет. Будет и дальше сидеть дома, смотреть Си-эн-эн и бухтеть про серийного маньяка…
Джон задумался, не спеша вылить очередную порцию теста на сковородку.
Маньяк, о котором без конца бухтит Вейнберг… ну ясно же. Этот тот самый вампир, которого выслеживает Аларик.
Не тот, который сестру покусал — если Джон, конечно, понял все правильно. Другой, но тоже вампир.
Надо обязательно сказать Вейнбергу.
Джон бросил черпак в миску и стал набирать номер на лежавшем тут же мобильнике.
— Это, случайно, не мой телефон? — Мина появилась на кухне вполне одетая: джинсы, майка, красный шарфик и туфли-балетки в тон. Короткие волосы после утреннего душа курчавились.
Удивленный Джон прервал вызов.
— А, да. Извини. Я тут собрал его заново, когда ты уже легла. Работает как миленький — повреждения, видно, были поверхностные.
— Дай сюда, — потребовала она.
— Не-а. — Джон опять выглянул в гостиную, но Вульфа там не было. Он принимал душ в другой ванной, дав Джону строгие инструкции не подпускать Мину к телефонам, компьютерам и входной двери. — Инфицированным не полагается.
— Джон. — На ярком солнце Мина выглядела лучше, чем прошлой ночью. Во-первых, она подкрасилась, во-вторых, перестала плакать. В общем, хвост пистолетом, хотя она это выражение терпеть не могла. Рядом, как обычно, сопел Джек Бауэр. — Не будь идиотом, я не собираюсь ему звонить. — Оба они знали, что такой этот «он» — вампир. — Просто посмотрю сообщения.
Джон колебался. Она и правда выглядит намного лучше… может, уже и переболела. Узнай он, что одна из его девушек спала с вампиром, он бы, по правде сказать, ею бы тоже переболел — исключая разве Тейлор Маккензи.
— Ну… — Мобильник все утро вибрировал как нанятый — кому-то сильно не терпелось прорваться к Мине.
