— Только колу, — повторила с улыбкой Мина. Ее заново повязанный шарфик отражал идею американских актрис о том, как носят эту деталь француженки, а «Штучки-дрючки» — чью-то идею о том, каким должен быть ресторан.
— А я возьму торпеды, — заявил Джон. — Картошку тоже. Еще кучерявую паприку, липкие крылышки и луковые кирпичики.
— Засранец, — буркнула Мина. — Ненавижу тебя.
Смысла ее реплики Аларик не понял — может быть, она считала, что в заказе брата слишком много калорий.
— И колу, — добавил Джон, улыбнувшись сестре.
Довольная официантка забрала у него меню.
— А вам?
— Кофе. — Аларик вручил ей свое меню, тяжелое, как кирпич… луковый. — Черный.
Улыбка исчезла с ее лица.
— Сейчас принесу, — сказала она и ушла.
— Скажи-ка еще раз — кто такая Елена? — Аларик поставил локти на недостаточно чисто вытертый стол.
Взгляд Мины не свидетельствовал о нежной любви.
— Девушка, которую я в метро встретила. Только что приехала в эту страну. Я дала ей свой телефон и велела звонить в случае чего. Потому что бойфренд, к которому она ехала, собирался ее убить.
— С нами все по-другому, — посетовал Джон. — Когда Мине открывается, что ее бойфренд хочет убить кого-то, она приглашает его к себе, спит с ним и позволяет кусать себя в шею.
Мина устремила на него точно такой же взор.
— Он может убить тебя только при самозащите. Если не полезешь первый, ничего не случится.
— Вернемся к девушке из метро, — нетерпеливо прервал Аларик. Он закрыл глаза, зажал двумя пальцами переносицу. — Я не могу больше слышать о совершенствах Лучана, а от вашей ругани у меня мигрень началась.
Сказывалась также ночь, проведенная на диване, и оставшаяся на плечах голова Антонеску. Если Хольцман узнает, вовек не отцепится.
— Это я-то ругаюсь? — фыркнул Джон. — А вы двое тогда что делаете? Заведутся вечно, как старые супруги.
Аларик открыл один глаз.
— Знаешь, меч у меня с собой, и я могу пустить его в ход прямо здесь — сомневаюсь, что кто-то заметит.
Братец надулся и взял в руки глянцевое коктейль-меню, украшающее стол вместе с кетчупом и прочими специями. Ему втемяшилось стать палатинцем, и каждое критическое замечание со стороны Аларика подрывает эту радужную мечту.
Рано или поздно придется ему сказать, что в этой жизни его мечта все равно не сбудется. В основном потому, что подготовка занимает долгие годы, и начинать уже поздновато.
А также из-за того, что Джон бесит Аларика не меньше своей сестрицы.
По другим причинам, конечно. К брату Аларика не влекло, а к сестре еще как, и он неустанно себя за это винил: как может он желать женщину, которая спит с повелителем вечной тьмы? Не такая уж она и хорошенькая. Стрижется слишком коротко на его вкус, и передние зубы не мешало бы выправить.
И эта мерзкая привычка качать ногой, вот как сейчас. Ездит туфлей под столом по его брючине. Слишком интимно, учитывая, как она провела эту ночь — занималась любовью с сыном Дракулы под самым его носом.
— Джеральд, бойфренд, — как ни в чем ни бывало продолжила свой рассказ Мина, — забрал у нее паспорт и держал ее взаперти, чтобы она… — Мина потупилась и кашлянула, — обслуживала других мужчин. Ей как-то удалось вырваться, и она позвонила мне, потому что других телефонов не знала. Хочет встретиться со мной здесь, но не знаю, как она отреагирует, увидев всю нашу троицу. Мужчинам она сейчас не очень-то доверяет.
— А я не очень-то доверяю тебе, — сказал Аларик, продолжая массировать переносицу. — Сейчас особенно.
— Ну еще бы. — Мина прямо-таки источала сарказм. — Я все это придумала, чтобы сбежать с вампиром, моим любовником, так? Или навести его на тебя. Как будто этого нельзя было сделать ночью, пока вы смотрели видюшник за дверью. Послушаем, что ты скажешь, когда увидишь ее, избитую и запуганную.
Аларик опустил руку и открыл оба глаза.
— Похоже, ты не в первый раз это делаешь.
— Да, приходилось, — пожала плечами Мина. — К несчастью.
— Я вот чего не пойму, — вмешался Джон, — вампир моя сестра или нет?
Аларик и Мина удивленно на него посмотрели.
— Чего вы? Это первостепенный вопрос, ведь ее покусали. Так вампир она или нет? Не придется ли нам втыкать в нее кол?
— Какой милый вопрос, Джон. — Мина язвила без передышки. — В самый раз для людного места.
— Я тебе уже говорил. — Мигрень Аларика отступать не желала. — Он должен укусить ее трижды, а потом напоить своей кровью. У нас в наличии укус номер два — но его кровь ты не пила, нет?
— Нет! — крикнула она в ужасе и даже ногой трясти перестала. Его ногу она, по всей видимости, принимала за ножку стола. Аларик мог бы просто подвинуться, однако не делал этого. Он сам не знал почему, и это было сигналом тревоги.
Хорошо. Он знал, и тревоги это не убавляло.
