– Вечером пришел со службы отец, я показала ему игрушку. Он потрепал меня по щеке и сказал, чтобы я играла осторожно и не сломала куклу. Дина вышла из своего угла, залезла к отцу на колени, мы все вместе ели пирог, пили чай, казалось, мир в семье был восстановлен. А утром, проснувшись, я не обнаружила Алешку рядом с собой. Дина сладко спала в своей кроватке. Я бросилась искать игрушку, нашла на балконе. У нее были выколоты глаза и исцарапано чем-то острым все лицо, розовое тельце разрисовано черно-синим химическим карандашом. Сбоку валялись оторванные руки и ноги. Я дико закричала, со мной случилась истерика. Родители проснулись, бросились ко мне. Мама затащила меня в комнату, пыталась успокоить. Отец ударил по щеке, очень больно, я замолчала. – Ольга вздохнула, лицо у нее раскраснелось, похоже, она заново переживала свой детский ужас. – В тот день родители сильно поругались. Отец говорил маме, что она виновата в Динкиной выходке. С тех пор на мой день рождения нам всегда дарили одинаковые подарки.
– А на ее? – спросил Илья, догадываясь, каков будет ответ.
– На ее дарили только ей. Я всегда была старшей сестрой, мне капризничать не позволялось.
Альберт не находил слов от возмущения.
– А тогда, ну за то, что она сотворила, ее наказали?
– Нет. Ее никогда не наказывали. Она от рождения очень нервная девочка. Если начинала плакать, у нее дергался левый глаз.
– А ведь ребенка-то лечить нужно было… У психиатра, – заявил Илья безапелляционно. – Правда, Алик?
– Проконсультироваться однозначно стоило, – согласился Альберт. – У психотерапевта. Значит, так, слушайте сюда. Завтра регистрируем брак, отправляем телеграмму типа «Вышла замуж, приедем… в субботу». Приедем в субботу вечером, – он выразительно взглянул на Ольгу, – в воскресенье назад, думаю, хватит времени для знакомства.
– Может, не стоит все-таки? А вдруг они нам не поверят? Вдруг догадаются обо всем? – попробовала Ольга отговорить друзей.
– Не-а, можешь не переживать. Хоть родители странно вас с сестрой воспитывали, все же они вполне нормальные люди, – возразил Илья. – А ни одному нормальному человеку мысль о такой афере, что мы затеяли, в голову не придет.
– Умеешь ты успокоить, – сказал Альберт и похлопал друга по плечу.
– Все, ребята, дороги назад нет. Регистрируемся и едем в Армейск пред светлые очи предков.
В голосе Альберта прозвучала такая убежденность в правоте, что Ольга не решилась больше спорить. Сколько она потом ни пыталась вспомнить в подробностях, как проходила регистрация, как они втроем отмечали это странное событие, память отказывалась повиноваться. Выплывали отдельные картинки, кусочки разговоров…
Дорога в Армейск тоже отчего-то не запомнилась, стерлась. Лишь переступив порог родительской квартиры, Ольга словно очнулась. Мама суетилась вокруг них, охала, бесконечно хлопала в ладоши, как ребенок. Отец вышел в коридор, пожал Альберту руку, сухо поздоровался с дочерью и, даже не поцеловав ее, вернулся в зал. Ольга растерянно пожала плечами и виновато взглянула на Альберта, словно оправдывалась в чем-то. Вот видишь, мол, я предупреждала, что нормальной встречи не будет.
Они приехали в восемь вечера, и мама, ожидая их прихода, уже накрыла праздничный стол. Когда все уселись, она, пытаясь сгладить мрачное впечатление, которое производили взоры мужа, произнесла:
– Ну, дети мои, то есть наши, поздравляем вас. Будьте счастливы!
Было видно, что ей очень хочется сказать длинный красивый тост, но она побаивается еще больше рассердить подполковника Русанова, восседающего на месте хозяина во главе стола. Все выпили шампанского, Ольга слегка пригубила и отставила бокал.
Неожиданно заговорил отец, недобрым взглядом проследивший за ее действием.
– То, что ты учишься на врача, хорошо, – обратился он к Альберту, – но как ты-то, взрослый мужик, мог допустить подобный позор, не понимаю! Две дочки собрались замуж и обе брюхатые. Стыдоба!
– Что ты такое, Сашенька, говоришь, – вступилась мать, – это же счастье, сразу двоих внуков нянчить будем.
– Рано меня в деды записали, – не унимался глава семьи. – Те хоть свадьбу играть затеяли, а вы вообще самовольничаете. Как людям в глаза смотреть!
– Папа, может, не будешь нотации читать? – попросила Ольга. – Мы сегодня были на занятиях, потом дорога. Дай поесть спокойно.
– Какое ты право имеешь перебивать меня! – Подполковник вскочил и начал бегать из угла в угол. – Совести у тебя нет! Опозорила отца, теперь еще рот затыкаешь!
– Извините меня, Александр Викторович, что вмешиваюсь, но мне не нравится, что вы кричите на мою беременную жену.
Говоря это, Альберт спокойно резал у себя в тарелке отбивную, которую потом щедро залил аджикой домашнего приготовления и наконец поднял глаза на тестя.
– Не вижу причин для позора, как не пытаюсь вас понять. Ваша двадцатилетняя дочь вышла замуж за вполне приличного молодого человека, будущего врача, ростовчанина к тому же. Думаю, что ее родителей это не должно огорчать. А то, что Ольга ждет ребенка и вовсе большая радость, поскольку бездетность – огромная проблема в современном обществе.
