Начало недели для Ольги всегда было неудачным временем. Утро понедельника, как правило, не предвещало ничего хорошего. После выходных очень тяжело было втягиваться в рабочий ритм. Все утро Кирилл ныл, что не хочет идти в школу, что ему надоело заниматься немецким и что он хочет изменить прическу на более взрослую. Ольга молча слушала его и жарила гренки. Услышав про взрослую прическу, она позволила втянуть себя в спор, заранее зная, что все равно уступит сыну. У мальчика был очень твердый характер и дар убеждения, а главное, ей нравилось ему уступать и видеть, как благодарно вспыхивают его глаза-вишни, как он смеется и празднует свою маленькую победу. Завтрак примирил их обоих с жизнью и заметно поднял настроение.
Ольга подвезла сына к школе, поцеловала на прощание и порулила к редакции. В машине было тихо, она очень редко включала музыку, еще реже – радио. Погода не радовала, что, впрочем, характерно для питерской осени. Ольге не хотелось ехать на работу. Ее отказ от командировок был воспринят очень неоднозначно и начальством, и некоторыми коллегами, она знала, что за спиной у нее идут разговоры, чувствовала, что на нее косо смотрят. Обстановка напрягала. Ко всему этому добавлялся разрастающийся конфликт с Владом, который не желал, чтобы с ним расставались, не понимал, что их отношения давно исчерпали себя. Любовник звонил ей в редакцию, и поскольку она игнорировала его звонки на мобильный, то он использовал служебный телефон. Ольга раздражалась, народ вокруг нее веселился.
Этот понедельник полностью соответствовал ожиданиям. На планерке у начальника ей сделали заслуженное замечание, но слушать его было все же неприятно. На рабочем месте обсуждались подробности корпоративной вечеринки, посвященной дню рождения молоденькой журналистки Ирочки, отвечающей в газете за рубрику «Частная жизнь». Именинница, с которой у Ольги были вполне дружеские отношения, Русанову пригласить не пожелала и теперь избегала встречаться с ней глазами. Ольга чувствовала себя неловко, слушая взрывы хохота. Ощущение непричастности к общему веселью раздражало. Хотелось побыстрее уйти с работы и спрятаться от всех в своей комнате на любимом диване. Ольга еле дождалась обеденного перерыва: они с Натальей в очередной раз встречались в любимом кафе.
– Ну, как ты? – спросила Наталья, сделав заказ. – Вид у тебя получше, хотя выражение лица какое-то кислое.
– Никак, – вяло откликнулась Ольга, вращая трубочку в стакане с морковным соком. – Слушай, Натка, зачем я пью эту гадость?
– Полезно потому что, особенно в нашем возрасте.
– Вот только про возраст не начинай, и так тошно. Знаешь, я как-то незаметно для себя пришла к выводу, что в моей жизни нужно все менять, а ничего не получается. Решила расстаться с любовником – не выходит, с работы нужно бежать – некуда. – Ольга безнадежно махнула рукой.
– Э, милая, да у тебя хандра! – глядя на нее, заключила Наталья. – Думаю, что все не так уж безнадежно. Тебя давно зовут на телевидение – это шанс изменить жизнь. С Владом вас, по большому счету, ничто не связывает: живете врозь, совместное имущество отсутствует. Конечно, ему с тобой было удобно, а вот тебе просто нужно проявить твердость и послать его куда подальше. Я думаю, Оля, все дело в Немировском.
Ольга удивленно посмотрела на подругу:
– А при чем тут он?
Принесли заказ, и женщины вынужденно помолчали, пока официантка расставляла тарелки. Когда она ушла, Наталья ответила:
– До встречи с ним тебя все устраивало в твоей жизни: и Влад, и работа. Теперь же ты решила все поменять.
– Нет, – Ольга покачала головой. – Я думаю, что он тут ни при чем. Просто кризис среднего возраста дает о себе знать.
– Ну вот мы и вернулись к возрастным проблемам, – невесело рассмеялась Наталья. – Допивай свой противный сок и давай обедать, пока еще не все остыло.
Вечером Ольга, сидя за компьютером, снова почувствовала приступ хандры, с которой становилось все сложнее бороться. Она вспомнила слова подруги о Немировском и решительно встала из-за стола. Ей нельзя думать об этом человеке, нельзя возвращаться в прошлое.
– Кирюш, ты не хочешь блинчиков или оладьев? – спросила она нарочито бодрым голосом.
– Хочу! – сразу же откликнулся сын. – А можно я сам буду лить на сковородку?
– Не вопрос. Сейчас заведу тесто и позову тебя.
Когда она уже закончила возиться с тестом и собиралась звать Кирилла, зазвонил телефон. Ольга чертыхнулась про себя и сняла трубку, будучи уверена, что услышит унылый голос Влада, вещающий о любовной тоске. Однако на другом конце провода стенала ее мать:
– Доченька, Олюшка, у нас беда…
Ольга почувствовала, как у нее защемило сердце, в горле сразу же появился противный ком, стало трудно дышать.
– Что с отцом?!
– С папой все в порядке. То есть нет. Он очень расстроен, пьет лекарство. С Диночкой проблемы…
У Ольги немного отлегло от сердца.
– Что произошло?
– Она… Она сбежала! – Мать разрыдалась.
– Откуда сбежала? Ничего не понимаю, – рассердилась Ольга. – Мама, ты можешь все толком объяснить?
