После ранения в Чечне Костя провалялся полгода в госпитале, получил инвалидность. Настенька была процедурной медсестрой, и Костя потом, смеясь, говорил, что не заметил, насколько прочно в его жизнь вошли уколы, которые делала медсестра. Жену он любил нежно, можно даже сказать трепетно. Безответное чувство к Ольге осталось в прошлом. Валерий знал, что за те десять лет, которые Ольга избегала его, Немировского, ей и Косте удалось сохранить детскую дружбу. По телефону Костя как-то говорил Валерию, что Ольга с сыном на следующее лето собирались приехать к ним с Настей в гости. Потанины жили в Ялте, откуда родом была Настя, и всех своих многочисленных друзей зазывали посетить гостеприимный Крым, обещая полный пансион, изобилие фруктов, солнце и море. Валерий был рад за друга: у Кости была замечательная семья, росла маленькая дочь Катюшка, он сумел устроиться после армии на работу и теперь возглавлял охранное агентство. В целом, несмотря на тяжелое ранение, которое до сих пор давало о себе знать мучительными болями в позвоночнике, жизнь у него удалась. Главным было то, что он встретил свою Настеньку, которая любила его самозабвенно.
Через час друзья сидели в просторной кухне у Потаниных-старших: после шумной встречи с Костиными родителями сумели наконец остаться вдвоем. Костя был за хозяина. Он разливал борщ, заправлял его сметаной и не замолкал ни на минуту, рассказывая о проделках маленькой Катюшки. Наконец, намазав хлеб горчицей и откусив огромный кусок, потребовал:
– Рассказывай, зачем в Питер летишь.
Валерий растерялся от того, как резко друг сменил тему. Он отложил ложку и отодвинул тарелку. Теперь нечем было занять руки, и он тоже начал намазывать горчицу на хлеб. Костя, с аппетитом доедая борщ, посматривал на Немировского.
– Ты как-то ешь в неправильной последовательности. Хлеб с горчицей едят вприкуску к борщу, а не как отдельное блюдо. Кстати, Настя у меня сама делает горчицу. Закачаешься. Добавляет туда орехи, какие-то пряности, такой не купишь. Приезжай в гости, откормим тебя, а то ты какой-то дохлый.
Немировский откусил приготовленный бутерброд и скривился.
– Горько.
– Еще бы не горько, – рассмеялся Костя. – Не грызи пока, сейчас я второе положу, потом будешь с горчицей. Ты давай рассказывай, отчего смурной такой.
С трудом, подбирая слова, Валерий сухо и без подробностей рассказал о встрече с Ольгой, о разговоре с Диной и обо всем, что произошло потом.
– Значит, вас с Русиком снова Бог свел, и снова вас друг к другу кинуло, – задумчиво произнес Костя, не сводя с друга глаз.
– Я тебе этого не говорил, – огрызнулся Валерий, чувствуя странную неловкость. Обсуждать то, что произошло в гостинице у них с Ольгой, он не собирался даже с Костей.
– А мне об этом и говорить не нужно. Я, когда еще в школе увидел на физкультуре, как вы идете рядом с полосы препятствий, понял, что моя карта бита, появился человек, ради которого Ольга пойдет и в огонь, и в воду. – Костя грустно усмехнулся. – Понимаешь, Валерка, вы созданы друг для друга. Между вами все время словно энергетическое поле образуется, так и ждешь вспышки молний. Я это еще в детстве почувствовал.
– Ты почувствовал, я почувствовал, а она меня видеть не хочет, слышать обо мне не желает. В первый момент я думал – все, рухнула преграда, что она выстроила за десять лет, а потом вижу – нет. Смотрит холодными глазами, прикоснуться к ней страшно – чужая.
В голосе Валерия звучали горечь и обида.
– Ты сам виноват в том, что так все случилось. До сих пор не могу понять, как ты после Ольги на Динку позарился. Они же рядом не стояли. – Костя покачал головой и замолчал, словно собираясь с силами. – Я обещал Ольге никогда не рассказывать тебе об этом, но прошло десять лет. Наверное, уже можно, и даже нужно, чтобы ты мог правильнее оценить ситуацию и не винить ее ни в чем.
Валерий занервничал.
– Я и так понимаю, насколько виноват в том, что произошло тогда.
– Насколько виноват, как раз и не понимаешь. Потому что Ольга, добрая душа, постаралась, чтобы вины за собой вы с Диной чувствовали как можно меньше. – Костя тряхнул головой, будто отгонял последние сомнения. – Тогда в Рязань, когда к тебе Дина с новостью заявилась, приехала и Ольга. Ты в лесах был, она меня вызвала на КПП, счастливая такая, я, говорит, решила замуж выйти за Немировского, все лето промучилась без него на Байкале и поняла, что пора нам воссоединиться. Она предлагала мне быть свидетелем на вашей свадьбе. А я слушал ее и замирал от ужаса, вот, думаю, сейчас Дина появится. Она тогда тоже ко мне на КПП приходила, скучно ей было одной в гостинице сидеть, приносила мне яблоки, пирожки, рассказывала, как сильно любит тебя. – Костя с шумом выдохнул и продолжил свой рассказ: – Я Ольгу-то в гостиницу отправил, говорю, сиди в номере и жди меня, разговор есть. Сам побыстрее к мужикам, прикрылся, и в самоход, боялся, что сестры и в гостинице встретятся. Ну пришел, рассказал Ольге про Дину, про твой отпуск. – Костя замолчал.
– А она? – тихо спросил Валерий, ощущая, как внутри него становится холодно и пусто.
