..Земельный клин хутора Арлагуля был усеян горько-солеными озерами и плешинами солончаков. Ленты тучного чернозема уходили в глубь степи, перемежаясь с подзолистой почвой. Самый плодородный южный клин хуторского надела лежал под заимками Епифана Окатова, где на подножном корму зимовали раньше гурты рогатого скота. Этот участок земли был закуплен Епифаном Окатовым у местных мужиков в канун революции, и бывший скотопромышленник считал его священной собственностью вплоть до того времени, когда вместе с домом милостиво благословил хутору и этот участок. Но Силантий Пикулин совместно со своим свояком, зажиточным изворотливым мужиком Архипом Струковым перенесли на бывший окатовский участок старые заимки и хвалились потом, спьяна, что построят там вальцовую мельницу на два постава и откроют конный завод. В прошлом году, когда хуторяне — Капитон Норкин и Проня Скориков — самовольно запахали по десятине бывшей окатовской залежи, рассвирепевший Архип Струков тайно изрубил у незваных гостей постромки, а летом запустил на их полосы лошадей и в одну ночь стравил выросшую на славу пшеницу. После этого случая хуторяне не смели совать нос на участок. Архип Струков и Пикулин почувствовали себя законными владельцами земельного участка. В хуторе мало-помалу все привыкли к этому странному обстоятельству, хотя в поземельных списках сельского совета участок числился общественным достоянием.
В беспрерывной беготне и спешке Мирону Викулычу даже и в голову не приходила мысль о злополучном участке. Слишком уж много было забот и неполадок, требовавших его неотложного внимания. Но, случайно уловив фразу Окатова о земельном участке, Мирон Викулыч припомнил слова Романа, мимоходом сказанные на колхозном собрании. «Хорошая там земля. Полыни пустошные выжечь — вот тебе и пар тут и удобрение», — сказал тогда Каргополов.
Мирон уже не мог больше думать ни о чем, кроме окатовского участка. Да, круто, сплеча, одним хозяйским окриком вопроса тут не разрешишь! Силантий Пикулин и Архип Струков вцепятся в землю обеими руками. «Нет, без района нам этого дела не поднять», — подумал Мирон Викулыч.
Он с нетерпением ждал возвращения Романа. «Участок! Участок! Не мы будем, ежели не отвоюем его», — мысленно твердил Мирон Викулыч.
Мирон Викулыч зашел в школу.
— Вот что, Елена Андреевна, — сказал он учительнице, сурово смыкая дремучие брови. — Садись и пиши-ка мне просьбу.
— Куда и о чем, Мирон Викулыч? — спросила Линка.
— Районным властям. Земля нам нужна, нашему колхозу.
— О какой земле речь, Мирон Викулыч?
— О хорошей, о лучшей земле, какая имеется на нашем хуторе.
— Позвольте, уж не пикулинско-струковский ли участок имеете вы в виду?
— Ну да, он самый.
— А стоит ли нам наживать из-за этой земли лишние неприятности, Мирон Викулыч? — настороженно покосившись на старика, спросила Линка.
— Без неприятностей, девушка, мы, конечно, не обойдемся.
— Да, без неприятностей не обойдемся, а их у нас и без этого вдоволь, — сказала со вздохом Линка. — А вообще я посоветовала бы вам подождать Романа. Вернется он из райцентра, соберемся в правлении и поговорим.
— Романа, говоришь, подождать? Ну что ж, подождем Романа, — согласился Мирон Викулыч.
Уходя, он задержался около порога и твердо заявил:
— Хоть ты и боишься неприятностей, девушка, а без них нам тут не обойтись. Земли этой мы Силантию Пикулину и Архипу Струкову не отдадим. Я на любой грех пойду ради артельного дела, а участком не попущусь.
Оставшись одна, учительница проговорила со вздохом.
— Боже мой, какие упрямые люди. Боже мой!..
Елена не понимала, зачем понадобилась старику именно куликовская земля, когда в распоряжении артели находилось около двухсот гектаров пустошных и залежных угодий. «Опять начнутся перебранки, грубости и обиды. Наживем себе непримиримых врагов. Господи боже мой! Неужели нельзя обойтись без споров? Почему же нельзя делать все спокойнее, тише?!»
Роман тоже казался ей слишком уж прямолинейным, несдержанным на слова, несговорчиво упрямым человеком. Зачем ему из-за любой мелочи обострять и без того не очень ладные отношения с массой? Линка давно собиралась поговорить с ним об этом по душам. Сейчас, обдумав и взвесив все. она твердо решила объясниться с Романом начистоту, как только он вернется из райцентра.
Гололедица была затяжной. Она держалась неделю. Но вот ночью загудел над хутором могучий и теплый ветер. А на рассвете прошел по-весеннему бурный, веселый дождь, размыл, раскрошил ледяную корку, и вновь ожила, воскресла, заблагоухала живительной и благотворной влагой точно проснувшаяся от зимней спячки земля. Зашумели в низинах и балках ручьи. Лошади, разломав прясло колхозного денника, бросились сломя голову в степь. Коровы, захлебываясь ревом, жадно хватали губами прошлогоднюю жесткую ковыльную щетку. И великий, торжествующий гомон птичьих стай неумолчно вновь загремел над займищами и озерами. Потянуло из степи хмельным запахом полыни и ароматом земли, пригретой солнцем.
Пришли наконец и подводы со станционного элеватора, нагруженные сортовым семенным зерном. Задержались они в пути из-за половодья.
