Шум воды в ванной комнате стихает, через несколько секунд на пороге появляется Пятницкий — галстук аккуратно завязан крупным узлом, влажные волосы зачесаны назад, на лице играет здоровый румянец. Подполковник подходит к дивану, берет пиджак. Из внутреннего кармана извлекает укороченную кобуру для ношения за поясом, пистолет вмещается до половины, вокруг рукоятки защелкивается застежка и оружие прячется на пояс ближе к спине. Пятницкий проделывает все эти процедуры совершенно спокойно, даже демонстративно, уверенный, что со стороны Колышева сюрпризов не будет. По крайней мере, сейчас. Пятницкий надевает черный, в синюю клеточку, пиджак, застегивает на все пуговицы, кроме последней. Подполковник садится на край, спину держит прямо, подбородок слегка выдвинут, взгляд тверд.
— Итак, заканчиваем разговор, Апполинарий Павлович, даме пора спать. Что же нам придумать такое, чтобы Кирилл принял вас в компанию? Мало того, стал доверять? — задумчиво произнес он. — Идеи есть?
— Да что тут думать-то! — фыркнул Колышев. — Нужна подачка. Сдайте какого-нибудь барыгу с другим цветом кожи.
— Блестяще! — воскликнул Пятницкий и восхищенно покрутил головой. — Что значит ученый человек! М-да, придется принести в жертву барана пожирнее.
Подполковник смолк, мысленно прикидывая, кого отдать на заклание. Кандидатов, судя по краткости раздумья, было немного.
— Есть один. На рынке набирают силу китайцы. Уже пытаются контролировать, перехватывают платежи. Дней этак через десять придет пора собирать дань с торговцев. Попозже я дам тебе подробную информацию, а пока в общих чертах: приходишь к Кириллу и заводишь разговор о том, что, мол, не по мужски из-за бабы — извини, Машенька! — ссориться, тем более, что появился очередной супостат заморский, который русских торгашей угнетает. А дальше выдаешь инфу — где, когда и сколько бабла можно огрести, раздавив гада в назидание другим. Усекаешь, Колун?
— Доходит, — уклончиво ответил Апполинарий.
— Для верности, косоглазого замочишь сам, лично. Понял? Иначе настоящего доверия в глазах этих волков не заслужить.
— Да, — кивнул Колышев, глядя в пол.
А что, можно отказаться?
Пластиковая коробка звонка внезапно оживает, раздается пронзительная трель.
— Что за черт? — удивленно произносит Пятницкий.
Апполинарий вздрагивает, смущается, губы кривятся в улыбке — у девицы обширная клиентура? Не сговариваясь, мужчины смотрят на дверь, затем взгляды останавливаются на лице Марии. Та плотнее запахивает халат, широко раскрытые глаза полны удивления:
— Понятия не имею, кто это может быть!
— Ну так, спроси! — хмурится Пятницкий.
Мария послушно подходит к двери, приоткрывает железную створку, нерешительно спрашивает:
— Кто там?
— Телеграмма вам, женщина! Срочная! — раздается сварливый бабий голос из-за дощатой перегородки с ручкой.
Мария пожимает плечами, оборачивается к мужчинам:
— Может, с мамой что? Она у меня больная.
Лицо на глазах белеет, пальцы вздрагивают.
— Телеграмма во втором часу ночи, — недовольно бормочет Пятницкий.
