Скинхеды заливаются дружным хохотом, Тропа так и вовсе загибается от смеха. Кирилл, напротив, серьезен и даже не улыбается. Молча протягивает руку за бутылкой, коричневая жидкость льется в стакан, из которого совсем недавно пил покойный Пятницкий. Киру на суеверия наплевать, он опрокидывает посудину как ни в чем ни бывало, выпивает дорогой коньяк, словно минеральную воду, даже не поморщившись. Затем с силой хряскает стаканом по столешнице, лицо деревенеет, взгляд становится ледяным.
— Теперь с тобой, Машка-свиристелка! Его, — кивает на Апполинария, — я бы простил. Дело личное, о вкусах не спорят, а насильно мил не будешь. Но с этим, — кивает он на труп, — дело другое. Тут расчет у тебя был, подлый и точный. На чужом горбу в рай захотела въехать?
Кирилл опять наливает полный стакан, залпом пьет. Мощный выдох гонит волну коньячной вони по комнате.
— Это можно, в рай! — соглашается он. — Но через чистилище!!! Эй, вы! Сексодром готов, баба тоже. Покажите, на что способны!
Скинхеды срываются с места, словно дрессированные псы. Жесткие пальцы сжимают девушку так, что синий шелк халата трещит по швам. Маша вскидывается, ей удается вырвать руку и мощная оплеуха сотрясает голову одного скинхеда. На лице расцветает красное пятно, но парень только крякает, будто селезень и заворачивает руку за спину. Маша продолжает сопротивляться изо всех сил, ей удается на некоторое время задержать насильников. Слышно, как трещит нежный шелк халата, раздается яростное сопение скинхедов и шлепки пощечин. Девушке опять удается освободить руку, взмах и по левой половине лица скинхеда пролегают глубокие кровавые борозды. Насильник невольно дергается и тут же получает ногой в пах. Второй пытается схватить за руки, но получает удар в лицо головой и нос превращается в кровавую лепешку.
— М-да! — качает головой Кирилл, презрительно сплевывает на пол.
— Я помогу, а!? — азартно спрашивает Тропа.
— Втроем одну бабу? Ну, давай, — пожимает плечами Кирилл.
Тропинин кладет дробовик на стол, поближе к вожаку и бросается в «гущу борьбы». Апполинарий отворачивается. Не то, что бы он сочувствовал, нет. В конце концов, девка получает по заслугам. Просто смотреть на такое противно и смешно — скинхеды впопыхах поторопились расстегнуть штаны, кожаные портки сползли до колен и мешают, но пацаны «в пылу битвы» не замечают. Или некогда, девка того и гляди вырвется, морды обоим набьет.
— Не боишься? — тихо спрашивает Колышев.
— Чего? — удивляется Кирилл. — Этой, как ее … отвествен … нет, оветс … во блин, конина! А хлебаешь, как воду! Не-а, не боюсь. Во-первых, рассказывать некому — ты не в счет, у самого рыло в пуху. Да и вообще! Эта, — мотнул головой в сторону кровати, — тоже сучка та еще, «вышка» по ней рыдает, а не плачет. Во-вторых — вот!
Пьяно улыбаясь, достает из кармана знакомую визитку цвета вишневого сиропа.
— Читайте, завидуйте, я гражданин … бла, бла, бла, — дурашливо произносит Кирилл и протягивает Апполинарию. — Бери, бери, тебе можно, секретов нет!
Кирилл снова наполняет стакан, бутылка пустеет и он глупо стучит ладонью по донышку, как будто оттуда должно вылиться еще. Апполинарий невидяще смотрит на визитку, буквы не складываются в слова, цифры какие-то. Опускает взгляд, краем глаза замечает, что ткань дивана до предела пропиталась кровью, коричневое пятно приближается к нему вплотную. Апполинарий брезгливо отодвигает ногу и тут замечает, что из-под полы черного пиджака мертвого Пятницкого торчит рукоять пистолета! Видимо, когда скинхеды стаскивали Машу с дивана, труп сдвинулся и теперь рукоять торчит нагло и вызывающе. Но видно это только ему! Быстро оглядывается — Тропа и остальные скинхеды все еще «воюют» с девушкой уже почти на кровати. Кирилл мрачно наблюдает за «действом», рука лежит на дробовике и палец приник к спусковому крючку. «Вот он, шанс! Не воспользоваться глупо, Кир все равно пристрелит меня, — лихорадочно соображает Апполинарий. — Главное, не промазать, иначе он влупит картечью в упор, как в Пятницкого»! Колышев задерживает дыхание, будто перед прыжком в воду, правая рука стремительно сдвигается вбок, пальцы обхватывают рукоятку. Рывок, пистолет оказывается на уровне глаз, ствол смотрит точно в лоб Кириллу, указательный палец жмет на курок … и ничего не происходит! То есть не происходит выстрела, а вот Кирилл замечает движение, видит направленный в него пистолет. Глаза расширяются, он слегка откидывается на спинку кресла, пальцы сжимают дробовик и огромное, словно пушечное жерло, дуло поворачивается к Апполинарию. Еще мгновение и прогремит выстрел, после которого мозги преподавателя латыни разлетятся по всей комнате.
