Скуластая смешная мордочка мышонка была полна отчаянной решимости отстоять свою свободу и независимость до конца.
Наместник в ярости прокусил губы, чтобы сдержаться от ругательств. Что толку возражать, такое уже было и закончилось едва не гибелью Мыша.
– Хорошо, я не буду принуждать тебя ни к чему, и не буду связывать мирный договор и твою жизнь…
Мыш недоверчиво взглянул в усталые глаза воина. Ложь? Правда?.. «Очередной маневр войск, мой возлюбленный… Похоже, воевать нам с тобой до самого конца нашей жизни, безотносительно от внешних обстоятельств…»
– Иди, ложись. Мне тоже надо отдохнуть…
« И отозвать свое письмо Императору… Иногда бой под стенами крепости, снежные заносы и страх перед ночными нападениями тварей не дают нам совершить уж слишком большие глупости. Хотя… Первую часть письма я бы оставил. Они чересчур чужды нам, а мы - им. Очень чужие, даже когда любимы…»
– Спи, Мыш, я сейчас вернусь…
Сотник угрюмо выглянул из-за двери, они с Лисом только-только заснули.
– Где мое письмо Солнечноликому? Похоже, рановато просить об освобождении от службы ему…
Ярре молча взглянул в глаза своего Господина. Надменная усмешка не могла скрыть некоторой неуверенности – не так уж часто Ремигий отменял свои решения.
Золотистая игрушка скользнула, как большая тяжелая змея, из рук сотника в ладони Ремигия, тот торопливо сломал печать, опустошил цилиндр, швырнул неровно исписанный кусок кожи в огонь в приемной. Ярким пламенем светились упрямые черные глаза Наместника, на губы сотника прорвалась облегченная улыбка. Мир возвращался на привычный путь…
Эпилог
Мир с тварями был подписан Наместником от имени Императора через месяц после того, как перевалы окончательно занесло снегом. К весне мирный договор был утвержден в столице. Нападения на разъезды людей стали значительно реже после того, как Ремигий разрешил тварям взять часть зерна из запасов крепости для пропитания. За зиму пришлось подавить восстания в двух деревнях, недовольных действиями Наместника. Правда, обошлось без смертоубийства.
Ремигию по-прежнему продолжают сниться сны про мир Империи. Но совершенно ясно, что твари терпят людей, а люди тварей лишь в присутствии Наместника, который ни мягче, ни ласковее не стал. А значит, ледяная клетка продолжает крепко удерживать последнего из рода Цезарионов на ненавистном Севере.
Мыш честно держит свое слово, хотя иногда рвется за ограду крепости в горы. Но пока зима, и далеко уйти он просто не может. Его сны – про цветение горных деревьев в шестом месяце… И про горное озеро там, далеко. Он ждет весну.
Приблуды каждое утро уходят на службу из дома Наместника и вечером возвращаются в него. А старый раб ловит внимательные изучающие взгляды своего господина на двух безродных мальчишек, подобранных на дороге, но обладающих главным свойством благородного человека – верностью. Возможно, род Цезарионов будет разбавлен чужой кровью, но не прервется.
Сотник дважды пытался забрать Лиса в свой дом. Кончилось это тем, что после очередной ссоры Ярре плюнул на все условности и перетащил все свои вещи в дом Наместника под предлогом обеспечения его безопасности. Дом сотника стоит пустым.
Малыши быстро растут и Альберик уже не так строг с ними. Наместник отказался отдать их Владыке, обеспечив статус заложников. Пока Ремигий жив, никто не посмеет близко подойти со злыми намерениями к тварятам.
Представления о мире после войны разные и у тварей, и у людей. Да и между Наместником и его возлюбленной тварью не всегда существует согласие. Они слишком разные. Но каждый из них выполняет предназначенное ему судьбой. И они продолжают быть вместе. Навсегда ли? Это уже только в воле богов…
... Далеко, в дне конного пути от крепости людей, в заводи мерзнут стылые коричневые комки корневищ, терпеливо ждут весны. Лед растает и зеленые стрелы ростков вырвутся на волю. И под холодным северным небом распустятся белоснежные звездочки водяных лилий. И тогда двое вернутся назад, в теплый беззаботный денек. Они помнят. Лилии - цветы любви...
