Ненавижу тебя полностью

— Господи, — прошептал я, проводя руками по волосам. Я был в нескольких секундах от того, чтобы сломаться. Я закрыл глаза, сосредоточился на дыхании, вспоминая, как я отомстил.

Мои руки были пропитаны его кровью. Его гребаное покаяние. Капли багрового цвета стекали с его тела на пластиковую пленку под его ногами.

Кап. Кап. Кап.

— Мой отец разберется с тобой. Он узнает, что это ты убил единственного сына, который у него остался.

— Мне плевать.

— А не должно быть. Он найдет тебя и всех твоих близких до единого и расправится с ними.

— Благодаря тебе, искать уже некого.

— В ту ночь, когда я пришел за тобой, я смог заглянуть внутрь твоего крошечного пузыря. В мир, далекий от нашего. Я знал, что убить только тебя будет недостаточно. Мне хотелось, чтобы ты страдал. Чертовски страдал. Поэтому я сделал так, чтобы весь твой мир постепенно рушился вокруг тебя. По капле крови за раз.

Я схватил нож с зазубринами и рванул вперед, рассекая сталью его плоть. Я дернул руку со всей силой, на которую был способен, и с рычанием вонзил лезвие глубоко в его живот. Не моргая, я смотрел, как кровь вытекает из его рта, стекает по челюсти и падает на грудь.

— Это для нее. — Я с силой двигал нож вверх, чувствуя, как острые, зазубренные края прорезают его плоть, прогрызая себе путь, разрывая его внутренности и достигая груди. — А это для меня.

Я похрустел шеей, расправив плечи.

— Я убил человека, который нажал на курок той ночью. Я выпотрошил его от носа до пупка и наблюдал, как из него вываливаются кишки, — усмехнулся я. — Несколько месяцев я думал, что, заставив его страдать и наблюдая, как он умирает, как он того заслуживает, я обрету покой. Но я ошибался. Чертовски ошибался.

Сиенна обняла меня сзади, прижавшись грудью к моей спине, когда я опустил голову. Она не сказала ни слова. Просто сидела и обнимала меня. Да и что она могла сказать? Нет никаких слов, которые могли бы утешить скорбящее сердце отца.

— Моя бывшая жена так и не оправилась. Горе свело ее с ума, и у меня не было другого выхода, кроме как отвезти ее туда, где о ней смогут позаботиться. Потому, что я не мог. Я уже тонул в своем горе и знал, что никогда не смогу ей помочь. Она чувствовала себя в сто раз хуже меня.

Внезапно почувствовав одышку и приступ клаустрофобии, я резко встал, натянул штаны и подошел к окну, прежде чем повернуться лицом к Сиенне, которая оставалась на кровати, прижимая простыню к груди. Ее глаза были красными, а щеки мокрыми.

— В тот день, когда я похоронил свою дочь, я поклялся, что никогда не позволю себе любить что-то или кого-то так сильно, как я любил Иви. Я не заслуживал такой любви, той безусловной любви, которую чувствовал всем своим существом. Любви, которая проявлялась в глазах твоего ребенка, твоей собственной плоти и крови. Потерять ребенка — это неописуемая боль. — Я ударил себя кулаком в грудь. — Это все равно, что вырвать душу из груди, и каждую минуту каждого дня умирать снова и снова. Просыпаться и проклинать господа за то, что он не избавил тебя от страданий, лишив жизни во сне.

Я начал расхаживать по комнате, слезы градом катились по моему лицу.

— Столько раз я пытался покончить с собой, но потом вспоминал обещание, которое дал ей.

Я замолчал и уставился в темноту за окном.

— Какое обещание?

Я взглянул в сторону Сиенны, когда она соскользнула с кровати и натянула одну из моих рубашек.

— Слышала когда-нибудь о «кровавом дожде»?

— Слышала, но мало что о нем знаю.

— Это явление, когда дождь становится красным, похожим на кровь. Но на самом деле, это явление вызвано спорами зеленых микроводорослей, которые находятся в воздухе и окрашивают дождь в характерный красный цвет.

Я пожал плечами и усмехнулся.