— Не знаю, — Ванорз поводил взглядом перед собой. — На карте указано Фех. Я тоже думаю, что пешком мы ещё находимся… Осталось выяснить, захотят ли нас подвезти.
Будто в ответ на его слова повозка стала замедлять ход и вскоре вовсе остановилась. Растолкав дварфа, мы выбрались наружу. У обочины уже хлопотали люди из других повозок, устраивая себе нехитрый обед. Мы прошли к головному фургону и встретили там караванщика, который с большой радостью согласился везти нас и дальше, особенно после того как эльф передал ему шесть золотых кругляшей. Вернувшись обратно к своей повозке, мы тоже наскоро устроились перекусить, но как только люди, заканчивая трапезу, стали расходиться по своим фургонам и караван готов был тронуться дальше, снова забрались внутрь и плюхнулись на свои старые места.
Беспрестанная тряска в повозке здорово укачивала, так что почти всё время я дремал. Едва начали спускаться сумерки, как караван съехал с дороги и люди стали располагаться на ночлег, расставив фургоны по периметру лагеря. Охранников, что ехали в замыкающей повозке, оказалось неожиданно много: я насчитал больше десяти человек. Оперативно были организованы дежурные смены. К нам отношение было особое, и хотя Ванорз предложил свои услуги, караванщик вежливо от них отказался, мол, не смеет обременять господина. У общего костра мы тоже сидели особняком, все наши попутчики норовили расположиться от нас как можно дальше и старательно отводили взгляды, как только кто-то из нас обращал на них внимание. Похоже, Ванорза это тоже напрягало, поэтому, наспех отведав сваренную на костре похлёбку и жаренного на вертеле мяса, мы отошли в сторонку и принялись разворачивать спальные мешки. Тут-то я и вспомнил, что у дварфа не было своего рюкзака, а следовательно, не было и походного снаряжения. К счастью, эльф пришёл на выручку, выудив из своей магической чудо-сумки простенький, но качественный спальник.
— Это мой запасной, — пояснил он Гильту, — бери.
Ночь прошла спокойно, а утром, едва забрезжил рассвет, караван вновь засобирался в путь. Вскоре мы опять тряслись в повозке. Но теперь, выспавшись, я чувствовал себя гораздо лучше, меня уже не так клонило ко сну, и я пытался скоротать время до обеденной остановки за разговорами. В основном я приставал к Гильту, расспрашивая его о народе дварфов, об их жизни и обычаях. Оказалось, что вот уже много сотен лет коротышки были вынуждены безвылазно жить под землёй. Свободное передвижение по поверхности вело к рабству, хотя со временем эльфы позволили дварфам иметь несколько полуподземных городов на каждом континенте для облегчения торговых дел. Здесь, неподалёку, как раз находился один из таких городов, который заодно являлся ещё и портом, что было отнюдь не в диковинку для коротышек — как рассказал Гильт, в их подземном мире вовсю использовался сплав по подземным рекам, и многие дварфы были весьма приличными мореходами. Особенно с учётом того, что эльфы, некогда славившиеся своими морскими судами, теперь подрастеряли былые навыки.
Правление народом дварфов осуществляет Совет Старейшин, который состоит из наиболее уважаемых мастеров, достигших огромных высот в своём деле. Любое поселение могло выдвинуть в Совет своего кандидата при достижении им соответствующего высокого уровня. Гильт рассказывал, что когда-то давным-давно дварфы имели своего короля, однако в Битве Богов он повёл всех желающих сражаться с эльфами вопреки воле Отца Гор… и погиб вместе со всем войском. С тех пор единоличная власть рассматривалась дварфами как упущение, и все решения стали приниматься коллегиально. На местном уровне управляют Советы Мастеров, плюс в каждой гильдии есть свои Старшие Мастера, в ведении которых находилось решение отдельных корпоративных вопросов.
Про обычаи дварфов Гильт говорил неохотно, хотя, исподлобья глядя на эльфа, он вдруг заявил, что дварфийки, в отличие от эльфийских женщин, знают своё место и не пользуются половым преимуществом, несмотря на то, что в соотношении к мужскому населению их так же мало, как и эльфиек. В ответ Ванорз лишь задорно рассмеялся, отчего дварф покраснел, как свёкла, и начал что-то невнятно ворчать себе в бороду. После этого мне стоило огромных трудов вновь разговорить его.
Следующую ночь мы опять провели с караваном, как раз на том самом месте, где вправо от основной дороги отходила боковая развилка. Я внимательно рассмотрел этот перекрёсток и мне подумалось, что основная дорога как раз таки и поворачивала в сторону, а вперёд уходила дорога второстепенная, гораздо менее укатанная и реже используемая.
Утром мы поглазели на суетливые сборы людей, ставших на несколько дней нашими невольными попутчиками, попрощались с караванщиком, после чего ещё некоторое время стояли у развилки, наблюдая за тем, как пылили уходящие вдаль повозки. И когда последняя из них скрылась из виду, мы развернулись и размеренным шагом двинулись по направлению на Дифус.
