— Точняк Призванный, — закивал староста, отворяя широкие ворота, — поверь мне: уж я-то их много повидал. Ух и лютые они, паря… — внезапно он стушевался. — Ты это… хозяину-то про это не болтай, — я кивнул. — Эх, ладно…
Внутри здание имело широкий проход с похожими на загоны для скота отсеками по сторонам. Под крышей имелся довольно низкий навес, куда вели две грубо сколоченные ручные лестницы, прислонённые к лазам, через которые проглядывалось сено.
— Вот тама и спите, — указал Ирм рукой вверх. — Животинку токма постарайтесь не распугать.
Показав место, где нам предстояло провести ночь, староста сводил меня к местному колодцу и даже помог сменить воду в бурдюках. Вернувшись на площадь, мы пересеклись с Гильтом, который уже щеголял с новым рюкзаком. На вид тот выглядел достаточно простеньким, но зато раза в два больше моего. Причём я заметил, что он явно не пустовал. Оказалось, дварф уже успел отнести деньги скорняку, так что Ирм оставил его со мной, а сам поспешил прислуживать эльфу.
Солнце уже клонилось к закату, и я сводил Гильта к колодцу, а пока тот наполнял свои бурдюки, с удовольствием умылся. Потом мы направились к хлеву и забрались на сеновал, где стратегически разложили спальники каждый рядом с одним из лазов с лестницами. Я заметил, что спальник дварфа был сделан из грубого меха и улыбнулся: почему-то я был уверен, что он обязательно его себе приберёт. Также Гильт вывалил из рюкзака тёплые вещи для меня, которые я убрал к себе.
Спать ещё не хотелось. Мы расположились у одного из окон с торца сеновала, откуда-то из глубин своего рюкзака Гильт извлёк небольшой бочонок с деревянной кружечкой, и мы по очереди стали не спеша потягивать очень слабое, сладковатое на вкус пиво с неясным цветочным ароматом.
На мой вопрос, откуда он раздобыл это, дварф подмигнул мне и рассказал, как удачно договорился со скорняком загнать ему эту «очень нужную деталь походного снаряжения», как, впрочем, и много чего другого.
Так мы и сидели, наблюдая за всё сгущающимися сумерками и игрой багряных полос заката на горизонте. Вскоре деревенские стали пригонять с выпаса скот, а к нам даже поднялся замеченный мною ранее парнишка, который приволок нам по паре горячих лепёшек с овощами и крынку парного молока, от которого Гильт брезгливо отказался.
После пива и лепёшек дварф быстро начал клевать носом, так что я растолкал его, заставил убрать бочонок и перейти на свой спальный мешок. Я же снял свой амулет Оума, оставил его на спальнике и убрался в дальний угол сеновала. Дождавшись, пока Гильт громко захрапит, я выудил из рюкзака амулет Мора, крепко сжав его в кулаке.
— Мор? — мысленно позвал я. — Ты обещал мне помочь с обучением магии!
— И не только с этим, — сразу же раздался в моей голове насмешливый голос. — Вы двигаетесь в правильном направлении. Я уже договорился со своей сестрёнкой, и она поспособствует тебе в одном дельце. Если всё выйдет удачно, вашему новому другу таки выдадут долгожданный квест, и ты должен будешь в нём поучаствовать — кое-что сможешь сделать лишь ты.
— Это как-то связано с возможностью научится магии? — уточнил я.
— Нет, — задорно расхохотался голос. — Но у тебя появится возможность понравиться моей сестре и стать сильнее. А насчёт магии я уже договорился с одним старым знакомым — он ждёт тебя.
Перед моими глазами внезапно сама собой растянулась карта, и в ней запульсировала красная точка, чуть западнее и сильно на север от Навдерека.
— Вот, я отметил тебе его расположение, — объяснил голос. — Этого старика зовут Кансуз и он возьмётся тебя учить. Вот только идти тебе к нему нужно одному. Он скрывается посреди болота в одном очень жутком месте, — тут голос снова весело расхохотался, — и, боюсь, кроме тебя там никто не выживет. Так что тебе решать, как и когда туда наведаться… Советую сначала разобраться с миссией от драэлин.
Как обычно, голос пропал внезапно и напрочь. Я сплюнул с досады, спрятал амулет поглубже в рюкзак и пошёл к своему спальнику. Не успел я натянуть амулет Оума и прилечь, как в углу моего зрения запульсировало окошко чата.
Действительно, появился новый квадратик с изображением чёрного капюшона без лица, над которым было написано
