Внезапно плут резко выпустил шар из рук и отшатнулся. «Что за…» — услышал я его хриплый шёпот, но тут на его место заступил Ванорз, осторожно положил на шар ладони и с опаской в него всмотрелся. Он лучше умел держать себя в руках, но я заметил, как выражение его лица становилось каким-то меланхоличным; он смотрел в шар гораздо дольше Люпы и отпустил его даже с некоторым сожалением.
Когда Ванорз отошёл, я посмотрел было на дварфа, но тот интенсивно замахал головой и аж подтолкнул меня вперёд. Я пожал плечами и положил ладони на шар.
Едва я посмотрел в него, то сразу увидел в центре стеклянной сферы чёрную точку. «Странно, её там точно не было, — подумал я, — или, может, её не видно, пока не вглядишься?» Не успел я так подумать, как стекло шара начало стремительно темнеть, вокруг центральной точки заклубилась тьма, постепенно заполнявшая всю сферу. Но это был не тот непроглядный мрак, который утащил когда-то отданного мною в жертву Мору эльфа Альфара, а та тьма бесконечности, в которой я впервые пришёл в себя. Я даже попытался всмотреться пристальнее, чтобы разглядеть нити энергетических линий, но добился лишь завихрений тьмы у краёв сферы. Сместив взгляд, я увидел, как эти космы вертятся всё быстрее… и вдруг тьма пропала, и я снова смотрел в прозрачный шар. В последний момент мне привиделось, будто в центре шара появилось очень красивое женское лицо, которое соблазнительно мне улыбнулось, подмигнуло и пропало, отпечатавшись вспышкой на сетчатке моих глаз.
Моргая и наблюдая за постепенно тающим в воздухе ликом, я позволил яростно сопевшему дварфу пройти к шару и схватить его своими ручищами. Судя по тому, как вздулись мышцы Гильта, он явно сжимал эту стеклянную сферу изо всех сил. Смотрел он в шар недолго, почти сразу отпустил его с возгласом «Отец Гор!» и наверняка шандарахнул бы им об пол, если бы мы с Ванорзом не оттащили его от стола, почуяв неладное по стремительно багровеющему лицу дварфа.
— Ну и что? — зло спросил Люпа у жреца. — Как вам проверка⁈
— Превосходно! — невозмутимо ответил тот, совершенно не изменив доброжелательного выражения лица. — Вы подходите!
Люпа остолбенел, недоверчиво уставившись на священника. Глава гильдии, напротив, вовсе не выглядел удивлённым и по едва заметному кивку жреца вышел из зала в одну из дверей за спиной. А темнокожий старец обратился к нам:
— Артефакт показал, что вы достойны, — мне показалось, что на последнем слове жрец бросил на меня быстрый, но пронзительный взгляд. — Итак, мы хотим, чтобы вы нашли и доставили сюда очень важный для нас артефакт: вторую половину сердца Лаэриш. Давным-давно сердце было целым, но потом его разделили на две половины, ибо нельзя было допустить, чтобы оно попало в руки врагу. Одна половина была вверена на хранение верховному жрецу и, передаваясь из поколения в поколение, дошла до меня. Вторую половину вручили дому Ногост, и те хитроумно спрятали её… вот только за многие столетия причастные к делу драэлин умерли, и информация о тайном месте затерялась. Мы долго и тщательно собирали и расшифровывали древние тексты, посылали поисковые группы… но безуспешно. Однако все Ногост знают пророчество, которое родители из уст в уста пересказывают своим детям: четверо представителей разных рас, получившие благословение Лаэриш, вернут её сердце народу драэлин.
— А мы получили это благословение? — поинтересовался уже пришедший в себя плут голосом, полным сомнения.
— Да, — кивнул верховный жрец. — Вы неспособны узреть реакцию ока, я же видел, как богиня откликнулась, а этого бы не случилось, будь вы недостойны.
Священник обвёл нас взглядом, ожидая ещё вопросов, и, не получив их, продолжил:
— В архивах Ногост было указано, что сердце сокрыто в некоем заколдованном месте, на которое указывают три святилища. Благодаря собранной информации и помощи следопытов нам удалось определить, где приблизительно они находятся.
Тут скрипнула дверь, и в зал вернулся глава гильдии, неся в руках несколько тубусов. Отодвинув шар в сторону, он сложил их на краю стола, извлёк из самого длинного футляра карту и развернул её, придерживая края, чтобы она не скатывалась обратно. Мы подошли ближе и стали с любопытством рассматривать эту цветную карту, которая показалась мне прямо-таки настоящим произведением искусства, едва ли не шедевром.
