Неночь полностью

Девушка заморгала, чувствуя легкое головокружение от парфюма.

– Да, шахид.

– Какое красивое имя. Лиизианское?

Мия кивнула. Сделала глоток из бокала и скривилась, когда жидкость обожгла горло. Дочери, как же хотелось покурить…

– Расскажи мне о нем, – попросила Аалея.

– О ком?

– О своем первом юноше. Ты познала только одного, если я не ошибаюсь?

Мия попыталась удержать челюсть на месте. Аалея вновь ослепительно улыбнулась, наполняя грудь девушки теплотой, которая не имела никакого отношения к алкоголю. В этих темных глазах было что-то, что говорило о родственной связи. О разделенных секретах. Она была как сестра, которую Мия никогда раньше не встречала. Голос в голове Мии шептал, что шахид обрабатывает ее своими чарами, и все же, по какой-то причине, это не имело значения.

«В этом весь фокус», – предположила она.

– Мне особо нечего рассказывать, – ответила Мия.

– Может, начнем с его имени?

– Я его не знаю.

Аалея подняла выщипанную бровь, позволяя тишине задать вопрос вместо нее.

– Он был милым юношей, – наконец призналась Мия. – Я ему заплатила.

– Ты заплатила юноше за свой первый раз?

Мия встретилась с ней взглядом, не желая отводить глаза.

– Прямо перед тем, как приехать сюда.

– Можно высказать свою догадку насчет того, почему ты это сделала?

Мия пожала плечами.

– Если вам угодно.

Аалея красиво улеглась на диване, потягиваясь, как кошка.

– Твоя мать, – начала женщина. – Она была красавицей?

Мия моргнула. Промолчала.

– Ты знаешь, что ни разу не посмотрела в зеркало с тех пор, как села? В этой комнате куда ни глянь, везде увидишь свое отражение. И тем не менее ты сидишь и смотришь на бокал в своей руке, делая все возможное, чтобы избежать собственного лица. Почему?

Мия взглянула на шахида. Скорее всего, мужчины всегда валялись перед ней штабелями. Она не знала, каково быть неказистой. Маленькой. Обыкновенной. В глазах Мии вспыхнула ярость, голос стал сухим и жестким.

– Некоторые из нас не рождаются такими везучими, как другие.

– Тебе повезло больше, чем ты думаешь. Ты родилась без того, за что большинство людей ценят своих возлюбленных. Эта глупая ценность зовется красотой. Ты знаешь, каково это, когда на тебя не обращают внимания. Знаешь это достаточно хорошо, чтобы заплатить юноше за его любовь. Чтобы познать эту сладость, пусть и всего на несколько мгновений.

– Уверяю вас, это было не так уж и сладко.

Аалея улыбнулась.

– Ты уже понимаешь, что значит желать, моя дорогая. И вскоре поймешь, какую силу может дать пробуждение этого желания в других.

– Чему конкретно вы здесь учите?

– Ласковым касаниям. Долгим взглядам. Нашептанным пустякам, которые значат все. Вот оружие, которым я тебя наделю.

– Если вы не возражаете, я предпочитаю сталь, – Мия нахмурилась. – С ней быстрее и честнее.

Аалея рассмеялась.

– И что будешь делать, если тебе понадобится информация для подношения? Если твоя цель прячется, и ее местоположение знает только доверенный слуга? Или если тебе нужно добыть пароль, чтобы попасть на собрание, на котором будет присутствовать твоя цель? Или втереться в доверие к женщине, которая может привести тебя к жертве? Как тебе поможет в этом сталь?

– Мне говорили, что раскаленные угли творят чудеса в таких ситуациях.

– Разгоряченная плоть все равно послужит лучше. И оставит меньше шрамов.

Шахид встала, плывущей походкой подошла к дивану Мии и села рядом. Мия чувствовала аромат ее духов – пьянящий, головокружительный. Утонула в темных колодцах ее глаз. В Аалее чувствовалось некое притяжение. Магнетизм, которому Мия невольно поддавалась. Быть может, в ее запахе была какая-то аркимия?

– Я научу, как заставить других любить тебя, – промурлыкала Аалея. – Мужчин. Женщин. Целиком и полностью. Пускай и всего на неночь. Пускай и всего на секунду. – Она провела ласковыми пальцами по щеке Мии, оставляя за собой покалывающий след. – Я научу тебя, как пробуждать в других желание. Но сперва ты должна совладать с лицом, которое увидишь в зеркале.

Чары Аалеи разрушились, бабочки в животе Мии умерли одна за другой. Она глянула в ближайшее зеркало. На отражение в нем. На тощую бледную девчонку со сломанным носом и впалыми щеками, сидевшую рядом с женщиной, которая с тем же успехом могла быть одной из оживших статуй в зале. Это безумие. Каким бы сладким ни был ее парфюм, какие бы восхитительные пустяки она ни шептала, Мие никогда не стать красавицей. Она давно смирилась с этим фактом.

– Поверьте, я смотрела в зеркало пристальнее многих, – ответила девушка. – И хоть я ценю ваше мнение, шахид, если вы будете сидеть здесь и говорить мне, что я сама должна полюбить себя, прежде чем меня смогут полюбить другие, боюсь, я заплюю этим славным виски ваш симпатичный красненький коврик.

Смех. Яркий и теплый, как все три солнца. Аалея взяла Мию за руку, прижала ее к своим кроваво-алым губам. Девушка невольно почувствовала, как на щеках расцветает румянец.