Усмехаюсь, вспомнив духовных горилл из Конго. Огромные обезьяны, развившие собственные ядра, захватили целую провинцию. Занятно, что люди не пытались их истребить, хотя могли бы. Вместо этого отправляли туда молодых практиков — тренироваться. Естественный отбор в действии. Кто-то становился кормом для горилл, а кто-то, уничтожив достаточное количество особей, поднимался на следующую ступень развития. Бесконечная война между подрастающими практиками и духовными обезьянами. Тысячи талантливых юнцов сложили головы в тех джунглях. И тысячи вернулись оттуда, навсегда изменившись.
Переодевшись, спускаюсь на первый этаж и застаю Веру Николаевну за прилавком — она как раз заворачивала в бумагу какой-то фолиант для покупателя. Стоило ему выйти, как протянула мне тарелку с бутербродами:
— Вот, поешь. А то совсем бледный. Видимо, тяжёлая техника попалась.
— Спасибо, бабуль, — с благодарным кивком принимаю тарелку. — Слушай, ба, ты говорила, к нам профессора приходят, разные фолианты читают. В общем, я хотел бы изучить всё самое интересное про эфир и всё что с ним связано.
Она удивлённо приподняла брови:
— Неужели в академии скоро экзамены, внучок?
Но в голосе прозвучало одобрение. Много раз, наверное, пыталась заинтересовать прошлого Сашку старинными книгами.
— Не для экзаменов, просто интересно, — откусываю бутер. — Всё-таки теория — важнейшая часть пути культивации. Без понимания основ далеко не уйдёшь.
— Вот оно как, — Вера Николаевна просияла. — Наконец-то ты начал это понимать! Подожди минутку, подберу всё самое лучшее! — и скрылась среди стеллажей.
Пока я расправлялся с бутербродами, оттуда доносилось тихое бормотание — старушка сто процентов перебирала эксклюзивные издания, что-то взвешивая про себя. Время от времени до меня долетали обрывки фраз:
— Нет, это слишком сложно для начала… А вот это может подойти… Где же та монография о природе эфира…
Вскоре она вышла из-за стеллажей, неся внушительную стопку фолиантов — не меньше пятнадцати томов разной толщины. Некоторые выглядели совсем древними, с потёртыми кожаными переплётами и потускневшими печатями на корешках.
— Вот, изучай, — Вера Николаевна аккуратно опустила книги на прилавок. — На первое время хватит. Тут и базовые трактаты, и несколько редких исследований о природе эфира. Этот том, между прочим, единственный уцелевший экземпляр в городе.
— Спасибо, бабуль. Если нужно чем-то помочь с работой в лавке, я готов прямо сейчас. А то как начну читать — боюсь, не оторвусь.
Она тихонько рассмеялась:
— Ты и так уже все полки заново прикрутил, да и фонарь над входом починил. Даже не верится, что мой внук оказался таким хозяйственным! Жёны твои будут самыми счастливыми, вот увидишь!
— Да ладно тебе, бабуль, не смущай, — и почувствовал, как к щекам приливает кровь. — Ничего особенного — обычные бытовые мелочи. — После чего, подхватив увесистую стопку книг, кивнул в сторону лестницы. — Ну, тогда пойду в комнату, если ты не против.
— Конечно-конечно, — она махнула с нескрываемой радостью. — Иди уже, исследователь.
Интерлюдия
— «Морошка в сиропе», — Кривой — зам Фёдора вертел в руках уцелевший кусок этикетки из того злосчастного переулка, где незнакомец свернул шеи их парням. — Надо же, какой гурман попался.
Четвёртый день поисков. Четвёртый день, как он с двумя громилами обходит лавки и магазины в радиусе десяти кварталов. Спина уже ныла, да и ноги гудели от всех этих похождений по лавкам, а в ушах звенел собственный голос: «А не припомните ли, кто у вас морошку покупал? Такую, в синей баночке?» Сука, как же достало.
Хромой Фёдор был непреклонен — найти убийцу любой ценой. Кто-то посмел вырезать троих его людей, и этот кто-то использовал в качестве оружия, сука, банки с морошкой! Звучало бы смешно, если бы не сломанные шеи и проломленные черепа.
— Может, ну его? — пробормотал один из громил, потирая замёрзшие руки. — Сколько можно по лавкам шастать?
— Заткнись, — огрызнулся Кривой. — Хочешь сам Фёдору объяснять, почему мы вернулись с пустыми руками?
Следующий магазин ничем не отличался от десятков других — обычная бакалейная лавка на углу. Звякнул оберег над дверью. За прилавком дородная женщина раскладывала товар.
— Доброго дня, хозяюшка, — Кривой растянул губы в угодливой улыбке. — Не подскажете, кто у вас морошку покупал? Такую, в синей баночке?
— Был тут один покупатель. Молодой человек, из приличных. Купил картошки, хлеба и эту самую морошку.
— Когда? — Кривой аж побелел, вот же повезло! Даже если то совсем другой человек, но они уже не с пустыми руками!
— Да несколько дней назад, вечером заходил, а вам зачем? — она вдруг осеклась, увидев у одного из них на руке татуировку в виде клыкастого пса.
— Вечером, значит, — Кривой медленно улыбнулся. — А не припомните ли, куда этот приличный молодой человек направился?
Женщина побледнела, поняв, что сболтнула лишнего.
— Не знаю я ничего больше, — и отвернулась к полкам. — Мне некогда, работы много. И вам бы тоже заняться чем-то полезным.
