— Заткнись, просто заткнись, — оборвал его Игнат. — Меня не волнуют ваши оправдания. Вы впятером не смогли справиться с одним безэфирным доходягой. Более того, — его голос на порядок стал тише, — кто-то решил пустить в ход нож.
Славик вздрогнул.
— Я… я не хотел, — и облизнул пересохшие губы. — Он вывернулся как-то неожиданно, и я просто…
— Просто решил нарушить прямой приказ, — Игнат медленно прошёлся вдоль парт. — Я ведь ясно сказал — никакого серьёзного вреда. Унизить, проучить — да. Но нож?
— Он всё равно выживет, — пробормотал Славик. — Я видел, куда попал. Не смертельно.
— О, так ты у нас эксперт по ножевым ранам? — Игнат остановился перед ним. — А что если он истечёт кровью? А если обратится в стражу?
В аудитории повисла тяжёлая тишина.
— Знаете, что самое паршивое? — Игнат криво усмехнулся. — Вы не только провалили задание. Вы ещё и дали ему повод для официальной жалобы. А если он не выживет… — и не закончил фразу.
— Что… что нам теперь делать? — подал голос кто-то из угла. Кажется, мелкий.
— Вам? Ничего. Вы уже достаточно сделали, — Игнат направился к двери. — Молитесь, чтобы он действительно выжил. И если будет так… — он на секунду задержался в дверях, — Я разберусь с ним сам.
Когда за Игнатом закрылась дверь, Славик трясущейся рукой вытер со лба пот.
— Ну и влипли, — пробормотал он. — Всё из-за какого-то уродца. Кто ж знал, что он так драться умеет…
Пятьдесят пятая книга закрылась с глухим стуком. Потираю воспалённые глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на циферблате настенных часов. Символы расплывались, но закатный свет за окном намекал, что уже далеко за полдень.
— М-да, у-в-а! — челюсть едва не вывихнулась от зевка. — Кажется, немного увлёкся…
Спуск по лестнице оказался целым приключением — ноги затекли после долгого сидения и заплетались. Перед глазами всё ещё мелькали строчки древних текстов, эфирные формулы и замысловатые схемы энергетических потоков.
Вера Николаевна, протиравшая прилавок, при виде меня выронила тряпку:
— Сашенька! Ты… ты пришёл в себя⁈
— А что, были сомнения? — снова потягиваюсь, хрустнув затёкшей спиной. — И вообще, что за реакция, бабуль? Что-то случилось?
Она всплеснула руками:
— Случилось⁈ Ты ТРОЕ СУТОК безвылазно просидел в комнате! Читал как одержимый — пятнадцать огромных томов за сутки! А потом… потом потребовал ещё. Десять книг, потом тридцать… Уже вторник!
— Вторник? — нелепо моргаю. — А было воскресенье…
— Именно! Ты не спал трое суток! Сидел там, бормотал что-то невнятное, листал страницы туда-сюда как безумный. Я уж хотела доктора вызывать, но ты сквозь этот свой… транс пробубнил, что эти книги последние, и ты остановишься.
Потираю подбородок, чувствуя отросшую щетину. Действительно, трое суток…
— А-а-а, ты об этом, — и пытаюсь изобразить беспечную улыбку. — Не волнуйся, бабуль. Это просто техника скорочтения. Погружаешься в информационный поток и…
— Какое ещё скорочтение? — она упёрла руки в бока. — Ты просто сидел, раскачивался и бормотал! Я даже слышала, как ты с книгами разговаривал! «Нет, это не так работает» и «А вот здесь автор явно приврал» и в таком духе! Хоть представляешь, как ты жутко выглядел?
Вот же блин. Я и забыл, что техника погружения в информационный поток из прошлой жизни имеет некоторые… побочные эффекты.
— Я уж думала, может, тебя на той дуэли слишком сильно по голове приложили! — Вера Николаевна всё ещё находилась под впечатлением. — Или ты какой-то запрещённый эфирный стимулятор принял! Нормальные люди так не читают, Сашенька!
— Ну, — стараюсь придать голосу максимально невинное выражение, — зато теперь я точно готов к экзаменам. И кстати, бабуль, у нас осталось что-нибудь поесть? А то я, кажется, немного проголодался.
— Немного⁈ — она снова всплеснула руками. — Ты трое суток крошки во рту не держал! Сейчас же марш на кухню! И чтобы без этого… твоего скорочтения за столом!
— Есть, генерал!
Поднимаюсь по лестнице на второй этаж и слышу, как она бормочет себе под нос:
— Скорочтение, надо же… В моё время студенты просто зубрили, и ничего, все живы остались. А этот — пятьдесят пять книг за трое суток! Нет, точно по голове сильно ударили…
Эх, Вера Николаевна, если бы дело было только в экзаменах. Экзамены — просто детская чушь для того, кто полвека провёл в смертельных поединках. Но скоро всё изменится. Скоро твой «внук» втянет тебя в опасную игру, где ставкой будет уже не оценка в зачётке.
Она уже что-то напевала себе под нос, разогревая суп. От плиты потянуло ароматом котлет, а на столе появилась миска с тестом — похоже, намечались свежие пирожки.
Так что же мне делать с тобой, бабуля? В любом мире враги бьют по близким. Если не могут разобраться напрямую, то пытаются сломать через семью, и только потом ударить. Старая как мир тактика. Нет, рисковать ею не стану, пусть даже не родная. Ни ради амбиций, ни ради силы. Один раз я уже пожертвовал близкими ради «высшей цели». Хватит.
