— Третий год подряд в декабре такие метели, — усмехался грузный мужик в мундире с погонами полковника, отряхивая снег с усов. — Климат меняется, господа. Скоро и лето станет снежным.
— Не преувеличивайте, Всеволод Петрович, — мелодично рассмеялась хозяйка, графиня Белозёрская, встречавшая особо важных гостей. — Ваши прогнозы мрачнее вашего мундира.
Тем временем в главном зале уже собралось около сотни гостей. Музыканты настраивали инструменты, а слуги в белых перчатках разносили бокалы с шампанским и тарелки с изысканными закусками.
За высокими витражными окнами буйствовала метель, а внутри уютно и тепло. Паркет, натёртый до блеска, отражал разноцветные платья дам, будто водная гладь. Стены, украшенные гобеленами и картинами в тяжеленных рамах, демонстрировали богатство хозяев дворца. С верхней галереи звучала арфа — музыкантша разыгрывалась перед началом бала. Внизу же смех и десятки самых разных разговоров.
Через парадные двери прошла Софья Вишневская. Платье цвета слоновой кости с отделкой из тёмно-синих сапфиров выглядело как произведение искусства. Русые волосы украшали живые цветы, чудом сохранившиеся среди зимы благодаря эфирным оранжереям. Она плыла по залу, как корабль по спокойному морю, притягивая к себе множество мужских восхищённых взглядов.
Неподалёку стояла рыжеволосая Лиза в платье цвета осенней листвы, подчёркивающем её не менее яркую внешность. Она оживлённо беседовала с высоким парнем из Гранитного Института, поигрывая веером из павлиньих перьев.
Игнат Ковалёв, окружённый свитой подхалимов, пил шампанское у одного из столиков. Его синий мундир с золотым шитьём наверняка стоил больше, чем годовой доход среднего горожанина.
В углу зала, держась особняком, находилась ни много ни мало — Евдокия Дубова. Третья принцесса Империи, победительница турнира среди первокурсников. На ней изящное платье цвета ночного неба, украшенное созвездиями из мелких бриллиантов, расположенных в точности как на зимнем небосводе. Каждый взгляд — мужской или женский — в её сторону натыкался на ледяной барьер королевского достоинства. Мало, кто мог позволить себе заговорить с принцессой на балу. Попробуй подойти, когда подле неё одна из известнейших телохранительниц империи — «Тяжелорукая Аринет». Ходят слухи, однажды она одним ударом снесла голову мастеру. Так что лучше держаться как можно дальше. И от неё и от принцессы.
Молотов — богатырь Гранитного Института, выглядел странно в тесном для его мощной фигуры парадном мундире. Однако это не мешало ему производить впечатление: где бы он ни стоял, вокруг него образовывалось свободное пространство — люди инстинктивно чувствовали силу, исходящую от этого молодого человека. Но и он нашёл компанию для беседы в лице не менее огромного студента из Имперской Академии.
Мимо проплыли две девушки в одинаковых бледно-голубых платьях — близняшки из Гвардейского Училища, известные абсолютной синхронностью не только в танцах, но и в боях. За ними следовал их вечный поклонник — юноша с лицом херувима и репутацией безжалостного дуэлянта. Но, они по-прежнему не подпускали его ближе чем на пять метров.
Виктория Александровна появилась позже остальных преподавателей. Её платье винного оттенка, расшитое серебряной нитью, подчёркивало идеальную осанку, и не только. Золотые волосы каскадом падали на обнажённые плечи. На шее сверкало колье из рубинов — фамильная реликвия, как поговаривали знатоки. Она прошествовала через зал, принимая приветствия. Взгляд, однако, периодически обращался к дверям, будто ожидала чьего-то появления. Только вот, почему его всё ещё нет?
Оркестр заиграл вступительную мелодию — вальс, приглашающий гостей занять места для первого танца. Пары начали формироваться, дамы кокетливо улыбались, кавалеры галантно кланялись.
Меньшиков — третьекурсник Городской Военной Академии Практической Эфирологии, раскрасневшийся от шампанского, пытался пригласить на танец одну из профессорских дочерей, но получил вежливый отказ. Впрочем, это его не расстроило — он тут же направился к стайке молоденьких девиц, только что прибывших с гувернанткой.
Великолепие бала нарастало с каждой минутой. Свет, музыка, смех, звон бокалов — всё сливалось в единую симфонию. Однако, на данном празднестве весело было не всем.
Игнат стоял у мраморной колонны, стискивая хрустальный бокал. Выражение лица не оставляло сомнений: наследник едва сдерживал ярость.
— Расслабьтесь, господин, — прошептал Демид, склонившись к его уху. — Праздник же, да и люди смотрят.
Игнат злобно зыркнул на него:
— Я не успокоюсь, пока не верну перстень, — прошипел он. — Как я могу расслабиться, старый ты дурень? — И демонстративно повертел рукой с фальшивым перстнем, который пришлось заказать в спешке, дабы скрыть потерю семейной реликвии. — Ещё и эта бутафория раздражает. Ты же всё подготовил?
— Всё под контролем, господин, не тревожьтесь, — Демид сохранял невозмутимость, хотя в глубине усталых глаз мелькнуло раздражение. — Мои люди…
