— Белов! — окликнул Анисимов. — Живы, значит!
Блондин обернулся, осунувшееся лицо на мгновение осветилось подобием улыбки:
— Еле-еле, Васька. Восточный фланг между постами держали. Суки клином пробивались, пытались окружить. Устояли… Но какой ценой.
Он подошёл ближе, вытирая окровавленный рукав о штаны:
— Половину моих сразу положили. Не успели опомниться, уже в мясорубке.
Анисимов оглядел жалкие остатки отделения Белова:
— А что Трофим? Не в курсе?
Белов мрачно покачал головой:
— Не знаю. Его же на сам пост восточный отправили. Может, ещё придёт. А может… — и не закончил предложение, но и так всё было ясно.
— Плохо, — процедил Анисимов. — Чёрт бы их побрал. И всё именно сегодня. Когда молодняк даже не обкатали.
— Сегодня и завтра, — пожал плечами Белов. — В любой день.
Анисимов лишь кивнул, добавив:
— Вой ночью не зря был.
Белов поморщился, потирая раненный бок:
— Скверно то, что они только начали. Вот увидишь, ближе к вечеру снова попрут. Не сдаются, проклятые.
Он оглядел нас, задержавшись на мне:
— О, малец выжил. Удивительно.
— Не просто выжил, — странным тоном сказал Анисимов. — Он двух подмастерьев завалил.
Глаза Белова распахнулись:
— Чего⁈ Ты серьёзно⁈
— Вполне, — Анисимов не сводил с меня глаз. — Первого сам, второго мы вместе. Но в основном он.
Белов уставился на меня, не моргая:
— Это правда⁈ Ты подмастерьев урыл, парень⁈
— Повезло просто, — пожимаю плечами. — В первый раз такое.
— Повезло? — Белов всё ещё не моргал. — Мне б такое везение… — и снова повернулся к Анисимову. — Ты же не шутишь? Неофит прикончил подмастерьев?
— Не шучу, — подкурил Анисимов очередную сигарету. — Идём уже в лагерь. Парням к лекарям надо.
Белов кивнул, и мы продолжили путь уже объединённым отрядом.
Топаю вперёд и чувствую на себе взгляды не только Белова, но и других выживших. Слава северным богам показались тёмные очертания частокола «Чёрного Лебедя». Дым из труб поднимался к серому зимнему небу. Странно, но этот мрачный лагерь теперь казался чем-то уютным. Где можно и согреться, и пожрать, пусть не самую приятную еду, и всё же — вот он, островок гостеприимства в этой снежной пустыне.
У ворот встретили другой взвод.
— Анисимов! Белов! — крикнул коренастый сержант с густой чёрной бородой. — Оба живы! Хорошо!
— Мы-то живы, Стешин, — кивнул Анисимов. — А половина людей нет.
— Что там у вас произошло? — спросил тот, подойдя ближе.
— На северном посту бились, — ответил Анисимов. — Белов с отделением по соседству на восточном фланге.
— А мы на западном, там тоже прорвались, — мрачно сообщил Стешин. — Треть взвода положили, прежде чем отбились. Теперь вот идём подкрепить северный участок на случай новой атаки. — Он оглядел нашу потрёпанную группу, сразу отметив, что людей с гулькин хрен: — Подмастерья были?
— Были, — скупо ответил Анисимов.
— Жёстко вас потрепало, — заметил Стешин, но без сочувствия. Просто констатация факта. — Нам повезло больше, четверо адептов сучар. Серый погиб…
— Война есть война, — ответил Анисимов. — Куда без потерь.
— Не поспоришь, — кивнул Стешин. Снова оглядел нас и задержал взгляд на мне дольше, чем на остальных. — А этот у тебя что, новенький? Из последнего завоза?
— Да, — кивнул Анисимов.
— И жив остался? Ещё и не ранен? — хмыкнул Стешин. — Прятался небось?
— Да нет, сражался на равне с другими, — ответил Анисимов.
— Понятно. Ладно, бывай. Мы пойдём укрепляться.
— Бывай, — просто ответил Анисимов, и они разошлись.
После чего наш отряд вошёл в лагерь.
Здесь всё та же суета. Одни возвращались с боя, другие выходили. Санитары несли раненых, тела павших складывали отдельно, чтобы после похоронить по обычаю.
Мы сдали наших раненых санитарам — среди них и Сомов, что отправился в лазарет со своей раной. Тела погибших оставили в специально отведённом месте.
— Семь человек, — тихо произнёс Митька, глядя на сложенные в ряд тела.
— Могло быть хуже, — сухо ответил Анисимов. — Все там лечь могли.
Белов поправил шапку:
— Идём, Васька. Нужно доложиться о бое.
— Ага, — кивнул Анисимов и взглянул на нас. — Отдохните пока. Через час построение у юрты.
И он ушёл, оставив остатки четвёртого взвода подле лазарета.
Что до меня…
То мой первый бой в «Чёрном Лебеде» завершился, но нутро подсказывает, что это только цветочки…
Анисимов и Белов шли через лагерь меж палаток, где солдаты перевязывали раны и приводили в порядок оружие после битвы. Вдалеке раздавались крики санитаров, латающих раненых.
— Думаешь, не вернулась? — вытер Белов засохшую кровь со лба.
Анисимов не ответил. Взгляд устремлён к большой юрте с флагом «Чёрного Лебедя», стоявшей на возвышении.
— Лейтенант Куваева всегда возвращается, — ответил он, покрутив сигарету. — Что бы ни случилось.
У входа в её юрту стояли двое караульных. Прямые как колья, с бесстрастными обветренными мордами. Увидев приближение сержантов, слегка напряглись.
— К лейтенанту, — пояснил Анисимов, остановившись.
— Не вернулась ещё, — ответил караульный, не меняя положения.
— До сих пор? — нахмурился Белов.
— Так точно, — подтвердил второй. — С рассвета нет.
Анисимов сжал челюсти:
— На каком направлении была?
