Такие вопросы обычно не задаю, но она заинтересовала. Что-то в её манере держаться привлекло.
Пепельноволосая «Химера» заколебалась. Затем бросила:
— Альбина, — и махнула своим. — По коням!
Девицы дружно запрыгнули в конные сани, и возница хлестанул яков. Альбина запрыгнула последней, прямо на ходу, и глянула через плечо. Ловлю её прощальный взгляд, но подобное не расшифровать.
— ШЕВЕЛИТЕСЬ, ТУНЕЯДЦЫ! — прогремел голос Белова из лагеря. — ПОСТРОЕНИЕ НА ЗАВТРАК! ЛИБО ОСТАНЕТЕСЬ БЕЗ ЖРАТВЫ ДО ВЕЧЕРА!
— Ради всего святого, — простонал Митька, — неужели нельзя хотя бы сегодня пожрать без построения? Просто подойти и взять свою порцию по-человечески…
— Тогда это была бы не армия, а санаторий, — усмехнулся рыжий, берясь за верёвки саней. — Пошли, ребятки, кашу я точно пропускать не собираюсь!
Тяжёлые сани заскользили по утрамбованному снегу, оставляя борозды и расплёскивая воду из не до конца закрытых бочек.
Я же думаю о своём.
Альбина. Воительница. Как же падок я на сильных духом, и красивых на мордашки женщин. Подобные как острый нож — прекрасны, смертоносны и категорически не для слабых. Люблю овладевать такими.
…
После склада и разгрузки бочек мы приползли к столовой одними из последних. У входа в огромный шатёр, способный вместить сотню человек встретился третий взвод. Они как раз выходили, разговаривая с сытыми, довольными мордами.
Кормёжка в «Чёрном Лебеде» нечто вроде священного действа. Входишь в столовую, будь добр оставить обиды за шатром. Еда — константа, ради которой заключаются временные перемирия и забываются обиды. Всё остальное подождёт.
— Славка! — закричал Седой из нашей группы, завидев в толпе выходящих знакомого. — Жив, чертяка!
— Серёга! Я уж думал ты сдох первым! — Конопатый мужичок с перевязанной головой отделился от толпы.
Они обнялись, похлопали друг друга по спине, как старые друзья, случайно встретившиеся на чужбине.
— Представляешь, — возбуждённо начал Славка, — у нас такое! Минаева бородатого помнишь? Его сегодня командиром отделения назначили! После боя! И знаешь, за что?
— За красивые глаза? — хмыкнул Седой.
— Куда там! Он троих инициированных на тот свет отправил! Один на один! — Славка подпрыгивал от возбуждения. — Настоящий громила! Два метра ростом, плечи как комод! Все до усрачки его боятся! Даже сержанты обходят по дуге! Слыхал, он раньше медведей голыми руками душил! И сегодня эти ледяные козлы на своей шкуре почувствовали, каково это!
— Да у нас свой герой имеется, — негромко, но с гордостью отозвался Седой, кивнув в мою сторону. — Неофит, а двух подмастерьев уложил. Не каких-то там инициированных.
Славка вытаращил глаза:
— Врёшь! Не может неофит подмастерья завалить, не в этой жизни!
— Клянусь всем святым! — Седой даже перекрестился. — Своими глазами видел! Вон, Волков его зовут. Наш сержант сам подтвердит, что не брехня.
Не дожидаюсь, когда любопытные взгляды сконцентрируются на моей тушке, и прохожу в столовую.
Внутри запах варёного мяса, хлеба и почему-то дёгтя. Неприятно конечно, но по сравнению с вонью тюремной баланды Петербурга — парфюм. В центре фигачила теплом огромная печь, что многие раздевались до рубах.
Подхожу к раздаче, где здоровенная щекастая тётка отмеряла каждому порцию похлёбки из котла. Суп сегодня густой, наваристый, с кусками, кои можно, пожалуй, определить как баранину.
— Хлеб? — спросила тётка, плюхнув мне в миску двойную порцию.
С чего бы? Мож слишком тощий для неё и просто пожалела?
В любом случае отказываться от жрачки негоже, тем более от хлеба в этих краях, так что киваю.
Она сунула мне ломоть размером с кирпич! Настоящее богатство! А когда сверху на него шлёпнула ещё ложку густого варенья, понял, что попал милость. Чёрт, это же морошка…
— Благодарю, мадам, — и отвешиваю ей поклон, после чего сваливаю от раздачи с тарелками.
Может, она просто тоже услышала про моё участие в утренней резне? Иначе откуда такая щедрость. Забавно. Слава имеет свойство множиться. Да ещё как! В моём мире однажды разнёсся слух, что я голыми руками свернул шею дракону. Правдой было лишь то, что я зарезал дракона кинжалом. Да и то не гигантского, а не больше откормленного буйвола.
Прохожу меж столов. Митька с товарищами машет рукой, подзывая. И отправляюсь к ним.
Сел, поставил миску, отломил поровну всем хлеба с вареньем. Рядом карманник, напротив — купец Захар, умудрившийся выжить в первом бою несмотря на комплекцию борова и полное отсутствие навыков.
— О! Спасибо, Сашка!
— Ты где его взял⁈ Ещё и с вареньем!
— Нашёл, — отвечаю спокойно и принимаюсь за суп.
— И всё же я прав, точно тебе говорю, — продолжал Захар их разговор. — Из нашей повозки только трое и осталось. Я, ты, да вот Сашка, — кивок в мою сторону. — Остальных ледяные положили.
— Я слышал, Семёнов вроде уцелел? — Митька шумно хлебал похлёбку, умудряясь одновременно говорить.
— Да кто ж его знает, — качнул головой Захар. — Утром вроде был, а потом на восточный пост его отправили. Там вообще месиво творилось, вряд ли живым выбрался. Может в лазарете сейчас.
