Утренний морозец бодрил, а темп, заданный Анисимовым, оказался не слишком быстрым. Скорее трусца, чем полноценный бег. Хотя, для пузатого купца Захара, отродясь не бегавшего дальше своей лавки, и это стало испытанием. На втором круге он захрипел, как загнанная лошадь, но держался. Синяки под глазами углубились, холенная морда побагровела, однако удивительным образом купец находил в себе силы тянуться за хвостом колонны.
— Хорош… прессовать… — выдыхал рядом со мной Митька, с трудом удерживая ритм. — Из нас… не спортсмены…
— Дыши ровнее, — советую ему, легко поддерживая темп. — Вдох — три шага, выдох — три. И рассчитывай дистанцию.
С этой простецкой техникой 3:3 могу бежать сутками без остановки. А если снимать усталость духовным ядром… Сейчас, не активируя и десятой части, чувствую себя бодрячком.
Начало третьего круга стало переломным. До него все ещё держались вместе, более-менее сохраняли строй. Потом кто-то из задних рядов начал отставать. С каждым шагом всё больше и больше. Белов, хромавший позади, встряхнул его за шиворот, но не помогло.
— Не могу… больше… — выдохнул пухловатый мужичок невысокого роста. И рухнул на снег.
Анисимов тут же остановился.
Вся колонна замерла.
— Значит так, — сержант прищурился, окидывая нас пристальным взглядом, — пока этот ленивый ублюдок не поднимется, все отжимаемся! Приступить!
По строю пронёсся ропот, но спорить никто не решился. Вся колонна принялась выполнять отжимания прямо мордами в снег, матеря упавшего на чём свет стоит. Подобной практикой во многих армиях добиваются от войск железной дисциплины. Не всегда удачно, конечно, но порой действенно.
— Вставай, гнида ползучая! — прошипел габаритный здоровяк, отжимаясь рядом с лежащим. — Ноги переломаю, если сейчас же не поднимешься!
— Ты мне суставы вывернешь, я тебе глаза повыдавливаю! — пообещал другой, дуясь от усилий. — Оторву ногу с браслетом и в жопу засуну! А потом выброшу тебя из лагеря, чтобы разорвало пердак!
Раздался общий смех.
Затем посыпались и другие угрозы. Более изобретательные, живописные.
Упавший, понимая, что от «товарищей» можно ожидать чего угодно, собрал последние силы и с трудом поднялся.
— Продолжаем! — скомандовал Анисимов, и колонна продолжила забег.
К середине четвёртого круга стало ясно — большинство не дотянет до конца. Половина взвода еле передвигала ноги, у некоторых открылись раны, хрипы и стоны зазвучали всё чаще.
Сержант Анисимов, оглянувшись, смягчился:
— Разрешаю активировать эфир!
Тут же пронёсся вздох облегчения. Один за другим солдаты активировали эфир. Эффект был мгновенным. Ноги солдат налились новой силой, дыхание выровнялось. Пятый, шестой, седьмой круги слились в один бесконечный забег. Но парочка неофитов всё-таки упали, и тогда взвод снова отжимался.
Десятый круг завершился. Все взмокшие, вымотанные, но со странным чувством удовлетворения, что испытываешь, проверив свои пределы. Не знаю, таков был замысел Анисимова или нет, но заключённые и бывшие уголовники теперь казались чуть более сплочёнными, пережив одно испытание вместе.
Сейчас мы оказались на заснеженной поляне за палатками. Довольно просторном участке скажу. Видимо, отвели специально для тренировок.
Едва запыхавшийся Анисимов встал перед нашей шеренгой. Белов, хромой, с перекошенным от боли лицом, тоже доковылял и встал по правую руку от «замкомвзвода».
— Эфир не деактивировать, — приказал Анисимов, оглядев замученных новобранцев. — Сейчас начнётся самое интересное…
— Равняйсь! Смирно! — скомандовал Анисимов.
И вынул карманные часы, поскребя под шапкой лоб. Затем взглянул нам за спины. Кивнул кому-то и объявил:
— Лейтенант Куваева приказала провести дополнительную проверку вашей боеспособности. Встречайте старшего лейтенанта Ивана Андреевича Телицина.
На поляну вышла фигура, заставившая многих невольно напрячься. Высокий, под два метра ростом, с широкими плечами и длинными руками. Седой ёжик редких волос, лицо изрезано шрамами. Но главное — его глаза. Холодные, как льдины, и абсолютно равнодушные к человеческой боли.
— Наш старший лейтенант, подмастерье третьей степени, практически мастер, — пояснил Анисимов.
Старлей осмотрел нас с пренебрежением, как на дичь. Затем выдвинул вперёд правую ногу, опустил подбородок и…
Мир содрогнулся.
Эфирная аура подмастерья третьей ступени обрушилась на всех, как лавина. Не направленная атака — голое давление. Чистое, концентрированное, которое прижимает к земле всё живое в радиусе десятка метров.
Большая часть взвода рухнула. Кто прямо мордой в снег, другие на четвереньки. Захар лежал на боку, закатив глаза и судорожно хватая воздух ртом.
На ногах остались только пятеро. Митька, как ни странно, двое крепких мужиков, которых я не знал по именам, ещё один парень лет тридцати пяти с перебинтованной рукой и я. Пошатывались, но стояли.
Старлей усмехнулся. Довольно жутко, учитывая его изуродованное лицо.
— Надо же! — хохотнул он громоподобно. — Какие стойкие! Особенно вон тот, мелкий, — и задержал взгляд на мне. — Неофит первой ступени, а ноги держат. Сюрприз так сюрприз.
