Что до командования. Скорее всего решают, что со мной делать.
Мог ли я поступить иначе сегодня на озере? Теоретически — да. Мог бы притвориться испуганным, спрятаться за спинами других, позволить язычникам перебить всех остальных, а самому спастись.
Но это противоречило всему, чем я был. Да, у меня каменное сердце. Да, я привык полагаться только на себя. Да, эти люди были мне никем — случайными попутчиками в северной ссылке. Но бросить товарищей по оружию? Никогда. Лучше умру в бою за них. Таков мой принцип. Таков мой путь. Таков весь я.
Чёрт побери, да что говорить, если не задумываясь пожертвовал собой, чтобы спасти тот мир, где прожил прошлую жизнь? Майк предал все наши идеалы, выбрал путь неутолимой жажды власти. Если бы я тогда не остановил его, весь мир был бы охвачен огнем. Я дал миру шанс, пусть и ценой собственной жизни.
Так что даже вопроса не стояло — помогать отряду или нет. Другое дело, что теперь придется разгребать последствия. Пусть. Разберусь.
Что до сокрытия способностей, то всё ещё не показал всего того, на что способен. Пока что я просто «Ненормальный практик», а не «Катастрофа в человеческом обличье». Главное, чтобы не считали опасным для батальона или, храни меня судьба, для всей Империи. Пока есть золотая середина между «бесполезный неофит» и «угроза государственной безопасности» — проблем нет.
Нужно лишь не перебарщивать и при этом не помереть на очередной «банной вылазке». Попади я в засаду к десятку подмастерьев или парочке мастеров — и кто знает, в какую секунду оборвётся жизнь. Жаль будет, ведь ещё столько всего хочется здесь попробовать и изучить. Истинно говорят: Сила без мудрости — путь к быстрой могиле. И теперь у меня есть все основания полагать, что не только враги, но и «союзники» уже точат ножи.
Ухожу с плаца. Возвращаться в юрту пока не собираюсь, всё равно через полчаса ужин. Вместо этого неторопливо обхожу территорию лагеря. Гуляю, так сказать, да наблюдаю за своим «соглядатаем» и реакцией солдат. Кто-то демонстративно отворачивался, завидев меня. Другие, напротив, приветствовали с подчёркнутым уважением. Третьи просто смотрели.
Давно заметил, что быстро привыкаю к новому месту. В прошлом объездил множество стран и везде чувствовал себя, как дома. Хорошему человеку везде хорошо. Хех, я же хороший? Чёрти знает. В любом случае, адаптивный как таракан. Выживу даже в аду. Что же до людей? А что к ним привыкать? Везде одни и те же. И порядочные и ублюдки. Ничего нового. Так что, можно сказать, в любой стране, как дома. Просто где-то баланс тянет в одну сторону, где-то в другую.
За мыслями замечаю, что полчаса уже прошло. А значит пора на ужин.
…
Прохожу в столовую одним из последних, когда основная масса солдат уже поели.
Беру порцию — миску густой похлёбки с крупными кусками мяса, горбушку чёрного хлеба и кружку травяного чая. Спасибо этой тётушке, после медитации голоден, как волк.
— Благодарю, — киваю ей.
Она с улыбкой кивает в ответ.
Осматриваюсь, где присесть. Народа здесь всё ещё хватало. Моё отделение сидело в дальнем углу. Конечно, сержанты едят отдельно, но Митька заметил меня и помахал. Что ж, поужинаю с ними. Так хоть веселее.
Пробираюсь между столами, слыша обрывки фраз, мгновенно затихающих при моём приближении.
— Контурщик, говорят, из самой столицы…
— … шестьдесят язычников завалил…
— … враньё всё. Просто чей-то сынок, которого откупают…
— … спецагент наверняка, проверяет нас…
Ставлю поднос на стол и присаживаюсь рядом с Гиревым и Митькой.
— Сержант, — кивнул мне Сивый. Колено перебинтовано, но выглядел бодрым. — Поздравляю с нашивками.
— Спасибо, — отвечаю, принимаясь за похлёбку. Горячая, сытная, то что надо.
— Ты теперь у нас знаменитость, командир, — усмехнулся Рыжий, без насмешки, по-настоящему. — Весь лагерь только о тебе и говорит.
— Нашли тему для разговоров, — пожимаю плечами, продолжая есть.
— Да ладно тебе, сержант, — ухмыльнулся Митька. — Две нашивки за два дня! Даже Сорокин ходит мрачнее тучи — у него за полгода только одна.
— Сорокин? — переспрашиваю, вспомнив высокого сержанта с постоянно недовольным лицом.
— Ага, — кивнул Митька. — Сержант первого взвода.
— Тот ещё нарцисс, — добавил Захар. — Обогнать бы тебе его, сержант, заполучив третью, и домой.
— Если доживу, — отвечаю с усмешкой.
И эта фраза охладила настроение за столом. Все понимали, что сказал правду — шансы погибнуть в «Чёрном Лебеде» были выше, чем выжить. Особенно в охоте за третьей нашивкой. Она будто заговорённая, хрен заполучишь.
— Слушай, сержант, — спросил Гирев, — Что будешь делать, когда заполучишь третью? Вернёшься в столицу? Аль укатишь в далёкие страны?
— Пока не думал об этом, — отвечаю уклончиво, хотя и имел план на ближайшее время. — Да и в столице есть кое-кто, с кем нужно встретиться.
— Девушка? — подмигнул Митька.
— Типа того, — улыбаюсь, отламывая кусок хлеба.
