Многие из старичков смеялись. Шутки, конечно, слетали с уст такие себе, на любителя, но все равно все потешались. Тут больше не молодняку радовались, а увидели те самые повозки, и каждый вспомнил себя на этом же месте. Как выслушивали оскорбления, свыкались с холодом, с мыслями о том, что придется провести часть своей жизни в подобном ледяном аду. Теперь вот наблюдают за процедурой со стороны.
Перед неровной шеренгой показался лейтенант Лукин — тот самый, что встречал и нас. Выглядит всё таким же нервным и неуверенным, как и неделю назад. Вот, кто никак не может привыкнуть к своей работе встречающего. Его большие уши, постоянно красные от мороза, покраснели ещё сильнее, как и красный острый нос, что казался ещё острее, как сосулька. Или морковка у снеговика. Как бы то ни было, он принялся расхаживать перед строем, стараясь казаться значительнее, чем есть на самом деле.
— Внимание, отщепенцы! — и выкрикнул своим высоким голосом. — Вы находитесь в третьем лагере батальона «Чёрный Лебедь»! Здесь северо-восточная граница Империи, буферная зона между нами и Ледяными Кланами!
Серьёзно? Он даже не изменил приветственную речь? Вот же, лодырь! С другой стороны, смысл? Хотя теперь старички, как и я, в курсе, что он пользуется шаблонами! В принципе, его это вряд ли волнует. Как и штаб. Кто станет тратить время на сочинение оригинальных приветствий для пушечного мяса?
— Жрать будете два раза в день, может, три, если повезёт, — продолжал Лукин, — спать в общих казармах, вон в тех юртах. Подъём в пять утра, отбой в девять вечера. Утром тренировки, потом обед, потом тренировки, потом караул или работы по лагерю.
Кто-то из новоприбывших, видимо решив показать ЖЕЛЕЗНЫЙ характер, выкрикнул:
— Эй, лейтенант! А шапку выдадут⁈ Я вообще-то замерз! Мы ж не скот! Да, мужики⁈
Но…
Никто его не поддержал. Троица, стоявшая рядом, отвернули головы. Запланированный бунт не удался.
Лукин шмыгнул, резко покраснел от ярости и процедил:
— Согрейте говоруна.
Двое конвоиров без лишних инструкций итак знали, что необходимо сделать. Выдернули наглеца из строя. То, что последовало, я уже видел. Короткая, при этом эффективная экзекуция. Удары в живот, почки, по рёбрам. Парочка пинков напоследок и бросили в строй, к ногам «товарищей», но тот уже не мог стоять самостоятельно и сполз в снег.
— Надеюсь, остальные усвоили урок, — продолжил Лукин, чувствуя себя увереннее после демонстрации власти. — Вы — никто. Социальный мусор. И сдохнете здесь. Однако, только вам решать — сдохнуть мужчиной или трусом.
Теперь он цитирует бывшего капитана Громова. После чего повернулся к сержантам Белову и Агафонову:
— В четвёртый и третий взвода их.
— Есть, лейтенант!
Пока Лукин продолжал затёртую до дыр речь, замечаю, как к плацу неторопливо приближается капитан Куваева. Выглядит иначе. В первый раз она была похожа на хулиганку. Тяжелоатлетку. С сигаретой в зубах, и топором. Сегодня же это был другой человек. Собранный, задумчивый. Походка, конечно, не изменилась — всё такая же решительная, пышущая силой, но в ней больше не было грубой, неотёсанной агрессии, что ранее составляла её фирменный стиль. Эх, ушла эпоха. Или же на её место встанет кто-то иной? Не переведут же к нам ещё одну борцуху в юбке и с банками как у Арни?
Лукин, заметив капитана, тут же стушевался:
— Капитан Куваева! Докладываю: прибыло пополнение, пятьдесят два человека!
Какой он исполнительный, даже неловко. Но место своё знает и, что не менее важно, уважает устои. Ещё вчера Куваева ходила в лейтенантах, как и он, а сегодня в капитанах. Лукин это принял быстрее остальных. Стоит позавидовать его уровню выживаемости.
— Вижу, — коротко бросила Галина. Затем окинула тяжёлым взглядом строй и произнесла с ухмылкой: — Добро пожаловать в ад, малыши. Надеюсь, вы привезли с собой яйца. Они вам понадобятся.
Короночка. Ладно, ей простительно. Кому из старичков не нравится, пусть рискнут предъявить. Но, судя по улыбкам Митьки и Рыжего, они, наоборот, счастливы были услышать данную заготовку из уст уже КАПИТАНА Куваевой.
Она взяла из рук Лукина папку с личными делами и принялась просматривать.
— Ничего интересного. Жалкий мусор. Тут и пара ублюдков есть, ясно. Вот этого отправим умирать первым. Поглядите, тут и с десяток дворян затесались, неудачники. — затем, не поднимая глаз, скомандовала: — Белов, проводите этих счастливчиков на озеро. Пусть помоются и постираются. Не то завоняют тут всё своим смрадом. Двадцать минут на всё.
— Есть, капитан! — тот вытянулся, явно довольный. — Вы слышали приказ! За мной вольным бегом!
— Шевелитесь, у вас девятнадцать минут! — подбадривал позади сержант Агафонов.
Строй новичков неуклюже пришёл в движение. Никто пока ничего не понимал. Простая кучка неорганизованных зэков, не более. Ничего, сейчас пройдут «банное приветствие» и уровень послушания подскочит на несколько пунктов. Особенно у трёх самых медлительных.
Куваева замечает меня, сидящего на пне, и подходит. После моего пробуждения мы ещё не разговаривали, так, кивнули друг другу на церемонии, и всё.
