Абызова тем временем пытается пробить защиту Блэквуда. Удары быстры, точны, но старый магистр читает их.
— Уральская школа, если не ошибаюсь? — комментирует он, уклоняясь от атаки, которая разорвала бы на куски какого-нибудь мастера. — Мощь, напор. И никакого изящества! Посредственность!
Та не отвечает. Просто бьёт, бьёт, бьёт. Кулаки, локти, колени. Всё тело, как, чёрт дери, роботизированный организм.
И вдруг.
Финт!
Удар кулаком нашей уральской девочки оказывается отвлечением. Настоящая атака — эфирный дротик, выпущенный из-под локтя.
Блэквуд еле успевает отклонить башку. Дротик чиркает по щеке, оставляя кровавую борозду.
— О! — он касается пореза. — Давно я не получал ран. Похвально.
И его аура меняется. Резко. Только что была размеренной, как река, теперь же мощная, как водопад.
— Полагаю, пора заканчивать.
Следующий его удар меча Абызова не видит. Просто в один момент он мелькает там, а в следующий — клинок уже пробивает её защиту. Только шлем спасает от обезглавливания. Лезвие скользит по зеркальной поверхности, высекая сноп искр.
Абызова отскакивает от Блэквуда. Оглядывается на меня с Ингрид. Механический голос звучит напряжённо:
— Ещё живы… — она УДИВЛЕННА! Ну, её можно понять. Всё же два мастера первой ступени против магистра, как мухи против жабы. — Продержитесь ещё немного, Волков! Не лезьте на рожон!
Но Блэквуд атакует, не давая ей передышки:
— Не отвлекайтесь во время боя, леди! Это дурной тон! Я же говорил!
Та отбивается и они разрывают дистанцию.
А после происходит то, от чего Максвелл остановил свою очередную атаку, а я защитный контур.
Воздух вокруг Блэквуда и Абызовой начинает искажаться. И их эфир сгущается, принимая формы.
За спиной британца материализуется силуэт огромного чёрного ворона с растопыренными крыльями. Птица размером с лошадь, глаза горят синим, клюв хищно приоткрыт.
Аура-воплощение. Высший пилотаж у магистров.
Абызова не остаётся в долгу. За её спиной формируется… эм-м… золотой таракан? Нет, постой. Скорпион! Огромный, с клешнями и опасным хвостом. Уральская школа во всей красе. Говорят, аура у них особенно злобная, при том практичная.
Максвелл ухмыляется. Его аура также вспыхивает. За спиной показывается огненный кабан с горящими клыками. Зверюга фыркает паром эфира, роет копытом несуществующую землю.
Даже у Ингрид появляется воплощение, хоть и не такое яркое! Серебристая волчица! Поджарая и быстрая.
А у меня…
Стыдно признавать, но ни хрена.
— Что такое, малец? — усмехается Максвелл. — Не в настроении? Или ситуация слишком напряжённая?
Это он меня сейчас импотентом прозвал?
— А что? Ты так сильно хотел посмотреть? — усмехаюсь. — Старый извращенец!
Ингрид отводит взгляд. НЕ ДЕЛАЙ ТАК! Я ПРОСТО ЗАЩИЩАЮСЬ!
Нахрен эфир. Тянусь к иному источнику. Духовная энергия откликается, как старый друг. Знакомый озноб в глазах… Знаю. Они меняются. Радужка исчезает. Остаются только чёрные провалы. Бездонные колодцы, в которых утонула ни одна душа.
Так. Палево же. Надо замаскироваться.
Накладываю поверх технику подводного зрения. Синие огоньки вспыхивают в глазницах, скрыв всё лишнее.
— Ингрид, встань подальше, — говорю, не оборачиваясь.
— Ты спятил⁈ Он же с аурой-воплощением и теперь на порядок сильней!
Усмехаюсь, перехватывая кинжал обратным хватом:
— Я сражался со Свартбьёрном, забыла?
И исчезаю.
Прямо на её глазах.
Телепортация? Невидимость? Нет. Просто скорость, усиленная духовной энергией до предела моих нынешних способностей.
Максвелл успевает среагировать лишь в последний момент. Его сабля взлетает в отчаянном блоке, но мой кинжал уже скользит меж его защиты. Остриё клинка входит в плоть у ключицы, дырявя на ладонь вглубь.
— Ааргх! — рыжий отшатывается.
Выдёргиваю кинжал. Блокирую его ответный удар сабли. Гашу инерцию смещением назад. В тот же миг выхватываю одну из игл. Бросок. Резко, небрежно. Ему в глаз.
Максвелл дёргает головой. Игла проходит рядом с глазницей и с мерзким чпоком входит в ухо, втыкаясь шейную мышцу.
— СУКА-А-А! — британец взревел, хватаясь за ухо. Кровь текёт между пальцев. — Грёбаный молокосос! На куски порву!
И аура вокруг него вспыхивает как костёр. Кабан за спиной взвизгивает и бросается вперёд вместе с хозяином. Сам воздух трещит от избытка эфира.
Ну вот, разозлил его. Всего-то нужно было сделать пару дырок.
Магистр, брызжа слюной, атакует слишком яростно, слишком прямо, без прежней расчётливости. Сабли как две серебряные молнии, сыпят удары градом. Отступаю, блокируя их и уклоняясь.
Тон! Дзон! Дзвын!
Металл звенит. Эфир жужжит.
— Стоять, сучёныш! — рыжий пытается зажать меня в угол. — Будешь прыгать как блоха⁈
— А что, неудобно⁈ — ныряю под горизонтальный взмах. — Привык со столбами работать⁈
— Урррод!
Провокация срабатывает. Он ещё больше звереет, техника фехтования сбоит.
Резкий выпад с его стороны. Отбиваю и тут же контратакую по его запястью. Сразу же тычком ему в бочину. Камзол продырявлен, как и плоть. Неглубоко, но кровь проступает.
Отпрыгиваю и смотрю на свой кинжал в крови.
— Ой, а что это? Кабанчика подрезали? — и перевожу взгляд на обескураженного, но кабздецки раздражённого Максвелла.
