Захожу, чемодан с деньгами в правой руке. Моя повозка вглуби. Припаркована под навесом. Лошади в стойлах. Надо бы позвать конюха, пусть запрягает. Делаю шаг. Второй. Третий — и замираю.
Запах. Густой, с привкусом металла, знакомый до тошноты. Кровь. Свежая.
Духовное ядро пульсирует предупреждением. Все чувства обостряются.
Замечаю труп, прикрытый пологом. Старый конюх. Лежит мертвый за первым стойлом, скрючившись в неестественной позе. Ублюдки. За что мужика-то прирезали. Кровь натекла целую лужу, уже застывает на морозе.
Первая тень падает с потолочной балки, как огромный паук. Краем глаза отмечаю блеск стали. Лезвие целится в плечо, чтобы обездвижить мою руку. Значит те же самые? От Бороды? Добрались, суки. Хотят живьём взять.
Резко выворачиваюсь, блокирую удар чемоданом. Нож скрипит по толстой коже, оставляя глубокий разрез. Атаковавший — лысый бородач с татуировками на роже удивлённо хрипит. Явно не ожидал такой резвой реакции от «обычного мастера первой ступени». Бью чемоданом ему в кадык. Тот хватается за горло. Пинаю его следом в грудь — и отлетает к стойлу, прямо под ржащего жеребца. Тот на дыбы и давай топтаться по бедолаге.
В этот миг ещё два братка выскакивают синхронно с двух сторон. Явно отработанный манёвр. В руках дубинки с эфирными подавителями на концах. Набалдашники искрят синим. Одного касания хватит, чтобы вырубить практика среднего уровня. Мастера обездвижить.
Взмах.
Ухожу от атаки.
Второй тычет следом. Резкий, как рысь.
Уклоняюсь. Снова назад.
— Давай, паренёк! Не сопротивляйся! — рычит лопоухий худоба в кожаной куртке с меховым воротником, готовится к новой атаке.
Первый, которого я отпихнул, выбрался из стойла. Помятый. Конь пару раз легнул так точно. Но ублюдос — мастер, так что вполне себе выдержал. Держит нож сейчас обратным хватом — армейская школа. Ещё и коня подрезал:
— Ты нужен живой, пацан, и относительно целый. — хрипит он, вытирая кровь с носа. — Но если будешь выпендриваться — покалечим. Без рук и ног тоже сгодишься.
Акцент странный. Западный? Хм, похоже, но не то. Британский? Тоже мимо. Откуда эти типы?
Четвёртый появляется у ворот, закрывает собой выход — широкоплечий лесоруб с арбалетом.
— Руни поставил контур, — подает он голос. — Пацану не сбежать. У самого вместо болта в арбалете — свёрнутая сеть с грузилами по краям. Классическая экипировка для ловли практиков. Попадёшь в такую — эфир прижжет, перегрузит узел, становишься беспомощным как котёнок.
— Четверо на одного? — усмехаюсь, перекручивая чемодан. — Не слишком ли? Или я такой страшный?
— Нам сказали, хоть ты и молодой, но опасен, — ушастый медленно кружит слева. — Так что извиняй, парень, ничего личного. Просто бизнес.
Бросаются одновременно. Грамотно — с трёх сторон, не мешая друг другу. Ауры взрываются ярко-синим. Дубинки свистят в воздухе, искры подавителей оставляют голубые следы в темноте.
Не активирую ядро. Ни эфир. Действую на голой силе и рефлексах. И так вижу все их движения. Каждую каплю пота на рожах, каждый вдох.
Лопоухий замахивается дубинкой — траектория очевидна, целится в висок. Ныряю под удар, чемоданом бью в колено. Хрусь. Коленная чашечка разлетается на фрагменты. Он падает, воет как раненый зверюга, хватается за ногу.
Второй рядом. Его дубинка проходит в сантиметре от моего затылка — чувствую, как эфирное пламя подавителя обжигают шапку-ушанку до вони. Пробиваю ему локтем в солнечное сплетение. Тот с хрипом сгибается пополам, хватая ртом воздух. Добиваю коленом в лицо. Размашисто. Вложившись плотно. И нос — в кровавое месиво, осколки костей входят в мозг через решётчатую кость. Мгновенная смерть.
Труп ещё падает, а я уже кувыркаюсь в сторону. Сеть из арбалета со свистом пролетает мимо, запутывается в перегородке стойла. Лошадь истошно ржёт, бьёт копытами.
— Какого хера⁈ — арбалетчик лихорадочно перезаряжает, руки дрожат на бешенном адреналине. — Как ты увернулся, сопляк!
Третий нападающий, тот самый лысый с тату на щеках, оказывается умнее остальных — отскакивает назад, достаёт из-за пояса стеклянный флакон. По фиолетовому свечению узнаю — эфирный парализатор, ещё и в газообразной форме. Он псих? Использовать эдакую перцовку для практиков — обоюдно острый клинок так сказать. Срывает колпачок и замахивается для броска.
Но я быстрее.
Подхватываю дубинку мёртвого, не глядя метаю. Усилием придал снаряду скорость пули. Вращающаяся палка попадает точно в руку с флаконом. Стекло разбивается, фиолетовый газ мгновенно окутывает самого нападающего. Тот хрипит, глаза навыкат, падает на колени. Пена изо рта, конвульсии. Через десять секунд — труп. Говорил же — хрень ещё та.
Лопоухий мычит, пытается встать на сломанной ноге, опираясь на стену. В распахнутых глазах больше никакой надменности, присущей наёмникам, теперь там ужас. Чистый, животный, как у визжащих лошадей в стойлах. Понимает, что влип по полной.
— Ты… ты не использовал эфир… — выплёвывает он вместе с кровью. — Что ты такое… Не-е-ет… мастер так не может…
