Теперь я практически ничего не делала, передав всю работу своим троим подчиненным. Я хорошо платила, не жалея для своих надежных помощников лишнего доллара. Потому что они позволяли мне собирать деньги на изыскания, пробы и ошибки в моей главной затее.
До поздней ночи мы крутили ручку агрегата, меняя помол. Делали метки на винтах, чтобы в будущем быстрее, не отвлекаясь на пробы, менять расстояние между валками под нужный размер. Пришли в итоге к трем размерам: крупный я хотела оставить для простой каши, средний — для быстрых каш, которые можно было выпускать как чистыми, так и с добавлением ягод. И самый мелкий помол нужен был для чипсов и хлопьев, которые можно есть с молоком или сухими.
— Думаю, вам пора остановиться, - голос Лео, вышедшего из дома с фонарем, выдернул нас четверых из захватывающих проб. Вокруг и правда было так темно и тихо, что я обалдела. Время пролетело незаметно.
— Да, простите, мистер Лоуренс. Но мисс Виктория столько всего придумала нового! – Сэм, извинившись, не стал дожидаться, пока мы отреагируем, погасил лампу и, открыв двери в пристройку, указал женщинам направление.
— Да, Лео, я и впрямь забылась…
— Думаю, в этом мы с тобой как раз и похожи, Виктория. Только нужно во всем знать меру, - он впустил меня в дом и закрыл дверь на засов. – Утром у них тоже много дел, и ты не бережешь ни себя, ни своих подчиненных. Да и меня тоже, - он хохотнул, вспомнив про сцену с кашей в поезде.
— Прости. Я и правда не подумала…
— Это нормально. Мы затем и нужны друг другу, чтобы присматривать, не давать скатиться до полной усталости, - Лео оставил лампу на столе, постоял возле меня, потом взял мою ладонь и поцеловал ее. - У тебя золотые руки, как и голова. Думаю, о тебе еще будут говорить, и ты переплюнешь моего отца. Я знаю, что тебя посещают мысли о том, что ты продалась за…
— Не стану отрицать, Лео, посещают. Но такова действительность. Главное – я могу ходить… - я поняла, что ляпнула лишнего, и добавила: - Могу жить на воле, а не сидеть в тюрьме. Одна я вряд ли бы справилась со всеми моими родственничками.
— Хорошо. Я благодарен за твою честность. Даже не думал, что ты сможешь объективно на все смотреть, - он чуть поклонился и ушел за свою шторку. Я погасила лампу и, сев на свою кровать, слышала, как он снимает сапоги, укладывается, а потом глубоко вздыхает.
Бабушка часто говорила, что у каждого человека есть мотив. Что бы он ни делал, он все делает только для себя. И даже любовь подчинена мотиву. Кто-то просто желает обладать предметом своего внимания, кто-то чувствует себя с ним лучше, а значит, по сути, тоже просто пользуется им. Ты же не станешь жить с тем, с кем тебе плохо? Хотя множество женщин именно так и жили. Но они тоже следовали мотиву: их личное благосостояние, или, как в моем случае, благосостояние моего отца.
Эта простая истина делала мою ситуацию понятной и довольно сносной. Да и Лео, правда, мне очень нравился. Как человек. Я думала обо всем этом, засыпая. Но прямо перед тем, как заснуть, я вспомнила о его трепещущих ресницах. А потом вспомнила его мать, которая точно так же нервничала. Почему-то мне показалось, что это говорит об их чувствительности, ранимости.
Первые осторожные удары в наш «великолепный и мелодичный» будильник я даже не услышала, а вскочила от громовых следующих ударов. Но, не поняв, хотела было уже пойти на улицу и настучать по «кумполу» этому сумасшедшему.
— Это что за выражение на вашем лице, моя дорогая невеста? – Лео поймал меня уже почти у дверей.
— Он не понимает, что так можно свести с ума? Договорились же не долбить сразу со всей дури.
— Вики, ты просто не слышала. Он уже отстучал положенные, как ты говоришь, «тихие» удары. Ты сегодня храпела, как три землекопа, - он опять старался не смеяться надо мной, но прикушенная губа его выдавала.
— Понятно. Извини, что не дала тебе спать, но это… это, видимо…
— Это от усталости. Теперь я лично буду следить за тем, чтобы спать ты ложилась вовремя. Иначе к зиме я привезу домой не красивую жену, а дерганую и храпящую по ночам, как паровоз…
— Что? Куда ты собрался везти меня к зиме? – все еще приходя в себя после сна, переспросила. - Я остаюсь в Бентоне, Лео. Вот увидишь, это будет мой город. Сначала я хотела поселок, но теперь уверена: это будет город!
Дни потекли как раньше, только более спокойно и интересно: теперь мне не было нужды беспокоиться о своих родственниках, думать о других вариантах, если Бентон закроется, как и все такие же поселки-однодневки.
Лео, воодушевленный открывающимися горизонтами, не унимался в своих чертежах, стараясь сделать дорогу безопасной. Хоть он и объяснял это только качеством, но я видела, как он прикусывает губу, когда приходят новости о крупных авариях.
