— Конечно, сын мой, смогу. Туши, безусловно, надо вытащить наружу. Но надо очень хорошо подумать, как это сделать, дабы уберечь тех, кто будет их извлекать наружу, да и всех остальных, от риска. Лик Атона сильнее темных заклятий и поможет избавиться от них скорее. Что до самой башни… Лучше бы ее обжечь изнутри, да где же взять столько топлива в пустыне? А с чарами… Сказать по-правде, у меня не так много осталось зелий для них. Возможно, у госпожи найдется нужное? Или, может быть, она поможет мне своими чарами, если у нее есть сильные снадобья? — он как-то по-особому выделил слово «сильные», и при этом на него быстро глянул Минмесу, внимательно — госпожа и с удивлением — Нехти.
— Сильных снадобий у меня нет, да ведь и быть не может, — ответила Старшая пяти кланов, тоже выделив «сильных», — но кое-что есть. Конечно, я поделюсь необходимым и помогу в чарах.
Дав себе слово разобраться с очередной тайной — тайной сильных снадобий, Хори обратился к следущему:
— А вы, достопочтенный писец? Как нам укрепить дух в людях? Вытаскивать ли пред очи Ра туши? Может быть, что-то еще посоветуете? Вы ведь знаете о проклятье, судя по вечернему рассказу, много больше моего.
— Я лишь соглашусь с госпожой и чародейным господином — надо, чтобы все в крепости поняли, что это была трудная, но великая победа и теперь боги надежно хранят нас. Посоветовать что-то ещё? Мне кажется, самым верным будет сломать часть стены башни на нижнем уровне и через пролом веревками вытащить туши наружу. Так мы меньше замараем укрепление изнутри кровью, гноем и плотью Проклятых душ, которые могут быть опасны. А потом надо вновь замуровать пролом, и какое-то время никого в башню не допускать — мы же отправим гонца с докладом о всех этих необычайных и опасных событиях, и, помимо всего прочего, испросим господина начальника конюшен доставить нам с каравном и подкреплением, которое и вправду жизненно необходимо, все необходимое. Провиант для нас и пополнения, соль для тел погибших солдат, дрова либо уголь, и уж потом, испепелив чары огнем, вновь ей пользоваться. И, так же как ты, мой господин, я считаю самым важным вопрос — нужна ли погоня или окажется бесполезной и даже вредной.
— Об этом мы поговорим чуть после. Мы соберемся вновь после того, как построим отряд и произнесем все нужные слова. Соберемся, как и вчера, у меня, только для решения этого дела и все обсудим. И я всех прошу очень-очень подумать. А потом все сказать без утайки. Ибо это самый наш главный вопрос, и его не стоит решать сейчас, второпях. Ну а ты, десятник Нехти, что-нибудь скажешь?
— Не надо нам ждать караван и замуровывать башню — она нам нужна, особенно с учетом того, что враг может быть близко. С проломом достопочтенный писец все правильно сказал — я тоже хотел его предложить, пролом тот. Но вот — у нас в достатке масла. Уж до прихода каравана его точно хватит, так что, когда вытащим Проклятые души на божий свет, надо будет их показать всем, чтобы знали, какая великая победа была одержана, а после закопать внутри крепости, чтобы избежать возможных опасностей колдовства от негров-бунтовщиков тех, а все следы крови и плоти Потерянных в крепости залить маслом и выжечь! Однако я думаю, закапывать их внутри крепости — это напрасное дело. При нужде их колдун сможет повторить обряд. Разве что он отделился от отряда — тут надо говорить со следопытами. И в первую очередь — с западными маджаями госпожи и Иштеком. Так что думаю, на наш совет их тоже нужно будет призвать. Еще раз скажу — если рядом отряд разбойников, что возможно, башня нам сильно нужна. Так что извелечь туши и обжечь ее нужно сегодня же. Только вот перед этим попрошу достопочтенного писца вместе с тобой, отец мой, пересчитать и взвесить весь хесемен, уложить его в новые мешки запечатать его твоей и его печатями. Так будет правильно. И приставить к нему отдельную стражу.
— Согласен. Тогда — строй отряд, десятник.
Собрались и построились довольно быстро. На площадке перед башней, месте вчерашнего пиршества, стояли все, кроме часовых, диких негров и собак с ослами. Что и как сказать, Хори особо не задумывался, подобно тому, как не задумывается человек о том, что ему делать, чтобы вдохнуть и выдохнуть. Благодаря Иаму и ветеранам отца, он всегда обращался к солдатам без длиннот. Слова были просты, предложения коротки, а задачи и выводы понятны. Он не считал солдат, да и крестьян, как многие писцы и офицеры, особенно молодые, тупыми или бестолковыми. Менее образованными — да, но то не их вина. А вот глупее себя — нет. Скорее, что и подтвердил этой ночью Баи со товарищи — даже более хитроумными. И его задачей было поставить это хитроумие на благо, и изгнать страх. Снова вспомнился Иаму. «Слова предводителя должны вселить храбрость в сердце. Всяк должен понимать, что все учтено и взвешено, и посильно к решению, а удача вождя прикрывает их своими крыльями. Голос его ведет за собой и способен мять бронзу и рвать медь».
