Хори внимательней поглядел на писца. В полутьме среднего яруса, где они были, его лицо было сложно разглядеть, но в голосе и в самом деле слышались тревога и беспокойство. Как бы он не относился к Минмесу, ума и опыта у того предостаточно. И еще это значит, что не его одного тревожат несообразности, то есть он прав, что-то здесь совсем не так, как должно бы быть! Тут их разговор был прерван вернувшимся Тутмосом. Не сговариваясь, а только понятливо глянув друг другу в глаза, они отложили его до совета и спустились в погреб. Хори отметил, что, не смотря на возраст, писец вполне себе силен и ловок. Они, осторожно ступая и опасаясь задеть и сами туши, и натекшую из них жижу, пробрались в погреб. Полутьма милостиво скрыла останки сожранного солдата, и на этот раз Хори обошелся без унизительной тошноты, хотя запах по-прежнему был силен и омерзителен. Правда, в секретном погребе смрад немного развеялся по сравнению с ночью. Тутмос влез туда первым и затем светил им. Они быстро поместили пять целых мешков в кули. Затем, почти так же быстро — два разорванных, но почти не рассыпавшихся мешка. Хори велел Тутмосу передать факел писцу и лопатой собирать, со всей возможной осторожностью, весь рассыпавшийся хесемен, включая и тот, которым были убиты первые два Измененных. Сам же он держал мешок, в который ссыпался камень, раскрытым. Набралось еще два почти полных куля. Затем факел вернулся к Тутмосу, а писец достал из своей каламницы скорняжную иглу с уже вдетой в нее длинной нитью. Крупными стежками он зашил все кули. Нити, правда, не хватило на все мешки, и пришлось мучаться в потемках, еще трижды вставляя в иглу новую. Затем они опечатали своими циллиндрами-печатками мешки. Мода на такие печатки пришла с победами великого Тутмоса, из побежденных стран у перевернутой реки[173]. Сами нашлепки для печатей были из смеси масла, воска и глины, и долго не пересыхали. Писец добыл их поясной сумки. Дольше всего возились с взвешиванием и надписыванием весов на каждом мешке, но вот, наконец, и с этим покончили. Мешки осторожно, чтобы не замарать их заразой, составили в чистом месте у дальней стены — вряд ли солдаты рискнут их вскрыть, а перед огненным очищением их поднимут наверх. Пока же нужно было выбираться самим. И вновь Хори не мог надышаться чистым воздухом на улице. Переглянувшись с писцом и кивками как бы подтвердив, что продолжат обсуждать несуразности на совете, они разошлись. Раненых уже унесли от башни, и даже пост на день был снят, так что внизу никого не было — все получали утреннюю еду. Но Тутмос был рядом, и обсуждать при нем многое не стоило. Хори направился к поилке и велел Тутмосу полить себе — он вновь ощутил себя нечистым после погреба. Помывшись, он направился к себе, отправив Тутмоса поесть и принести еды и ему. Очень хотелось поговорить до совета с Нехти, еще лучше — с Нехти и Богомолом. Но вот как бы это сделать, не привлекая внимания?
Однако все решилось само собой — оба ждали его в командирском домике. Еще его ждал кувшин пива с трубкой для питья, свежая, еще теплая лепешка, лук и остатки вчерашнего мяса. Сами же его подчиненные времени, судя по всему, не теряли, и свои порции уже приканчивали. От их жующих и довольных лиц и запаха еды рот юноши наполнился слюнями и в животе заурчало. Он понял, что безумно хочет есть и набросился на снедь, как оголодавший лев на добычу. Пару минут тишину нарушал только тихое чавканье и хруст свежей хлебной корочки да бульканье бутылок. Наконец, с видимым сожалением отстранившись от завтрака, Хори сказал:
— Нам надо поговорить до совета. В этом деле много странного, и я хочу сначала все обсудить с вами.
Иштек, вопреки обыкновению, помалкивал и ждал, пока выскажется Нехти. Тот хмыкнул, прочистил горло и спросил:
— С чего начать?
— Ну, Иаму говорил мне — начни с мелкого и приблизишься к великому.
Нехти хмыкнул снова, на этот раз не смущенно, а довольно скептически:
— Не знаю, что тут может быть великого — он, чуть помолчав, продолжил — Во-первых, эта крепость заброшена давно и неспроста. Заброшена вся дорога — на ней пересохли два колодца и большому каравану трудно пройти, воды не хватает даже сейчас, зимой. У разбойных же негров тех большое стадо в угоне. Зачем им было сюда идти, рискуя добычей? Конечно, прятаться в заброшенных местах легче, но это неразумно — они не разделились на мелкие стаи по племенам и кланам, а большой отряд легче найти по следам. И на малый отряд воды нужно меньше, значит, путь от колодца к колодцу выстроить проще. Но они разошлись во все стороны мира только тут. И тот же вопрос относительно нас. А мы-то зачем сюда пришли? Зачем охранять заброшенную дорогу без колодцев? Хотя… И негры те воровские, и маджаи с гор… Нет, получается, резон в страже все же есть.
