В хибаре Сапог отыскал пакет с остатками провизии и выпивкой, распечатал бутылку водки, хлебнул прямо из горлышка, затем по очереди плеснул на руки. Потер между собой, понюхал, затем торопливо вытер об выцветшие джинсы. Ему казалось, что запах плесневелых волос мертвой женщины въелся намертво в его ладони.
Леха долго молчал, затем все-таки несмело подал голос:
– Сапог, ты что, замочил Данилыча?
Уголовник покачал головой.
– А что там было? Че за фишка? Или я что-то пропустил? – продолжал допытываться Леха, и Сапог недобро уставился на друга:
– Ты когда там был последний раз? Ну, внизу?
Молодой человек наморщил лоб, напрягая память.
– Эээ… Типа, не помню я. Это еще до твоей отсидки было, кажись. Да и чего там делать? Там, кроме крыс, ни хера нет ниче интересного. Я даже не знаю, где ты ключ нашел…
– Нашел, – процедил Сапог, снова прикладываясь к бутылке. Вся скудная закуска валялась на полу, затоптанная обувью, но голода никто из мужчин не испытывал. Его с готовностью заменил хлещущий через край адреналин – настолько быстро и непредсказуемо развивались события.
– Сапог, я тут вообще почти не бывал, как ты сел, – добавил Леха. Он взял протянутую приятелем бутылку и сделал глоток. Поперхнулся, рыгнул. Ноздреватые щеки в рытвинах стали цвета переваренной свеклы.
– Я тебе скажу, что там, – вдруг сказал Сапог. – Только одно условие.
Леха едва не отпрянул с испуга, увидев его сверлящие безжизненные глаза, словно два ржавых острия.
– Вякнешь кому – разрежу вдоль, как карася, – тихо сказал Сапог. – Веришь? Мне терять нечего.
Леха облизал вмиг пересохшие губы. Он почему-то представил себе бедную распотрошенную рыбу – вся в крови, слизи и ошметках внутренностей… Вроде уже ей кирдык, а все еще хвостом крутит и извивается, словно хочет обратно в свой пруд…
– Тогда пока не надо, – ответил он, чувствуя, что слышит свой сбивчивый и неуверенный голос будто бы со стороны.
Сапог улыбнулся, но глаза его оставались ржавыми наконечниками копий:
– Вот и хорошо. Всему свое время.
Наверху что-то скрипнуло, и они одновременно повернули головы.
«Девки», – шевельнулась у Сапога мысль, и он почувствовал странное ощущение в низу живота. Словно легкий весенний ветерок пробежал, вызывая сладкую истому. Где-то он слышал слюнявое выражение, мол, «бабочки по животу». Тогда он снисходительно усмехнулся, типа, что за бабские сопли?! Какие, на хрен, бабочки?!
Но сейчас, думая об этой юной соплячке наверху, Сапог был почти готов поверить в этих самых пресловутых бабочек, бестолково ползающих по пузу и хлопающих своими крыльями…
«Бабочки…» – мысленно повторил он, пытаясь воссоздать в сознании образ старшей девочки. Четкой картины не было, но уголовник был удовлетворен тем, что получилось – длинные темные волосы, румяные от мороза щеки и широко распахнутые глазища с длинными ресницами…
Неожиданно его приятные размышления прервало другое воспоминание, стрелой вонзившееся в затуманенный алкоголем мозг:
«Пайк. Кореш Чингиза, который скупает молодых девок…»
Да, так говорил Керосин, когда влудил себе дозу коаксила там, прямо из пепельницы.
«Девок можно продать… Целки подороже… деньги поделить…»
Сапог озабоченно почесал ухо.
Заработать на беспризорных соплячках, конечно, маза неплохая. Вот только стоит ли доверять Керосину?! Мало ли что может прийти в башку этому гниющему заживо нарику?!
– Слушай, Леха… слыхал, есть такой чел – Пайк? – обратился он к товарищу. Леха нахмурился, поджав губы:
– Лично не знаю. Но слухи хреновые.
– Керосин предложил толкнуть этих сосок Пайку. Мол, за непорченых хорошие бабки можно срубить.
– Не знаю, – с сомнением протянул Леха. – Пайк, судя по базарам, похлеще Чингиза будет. Если с Чингизом можно договориться, то Пайк полнейший отморозок. Он, типа, не режет своим должникам пальцы, как Чингиз. Кто Пайку дорожку перейдет, тот потом вообще исчезает. Как будто и не было чувака, в воздухе растворяется.
– А зачем нам ему дорогу переходить? – возразил Сапог. – Пускай Керосин свяжется с этим Пайком, а мы вроде не при делах. Девки-то, вон они где. А бабло себе заберем.
Он указал наверх, и губы Лехи, покрытые разводами подсыхающей крови, разъехались в глупой улыбке.
«А что, неплохая тема, – оживившись идеей, подумал Сапог. – Сначала покувыркаемся с девкой. Кайф словить можно, не тронув целку. А потом передать Пайку – в целости и сохранности… и впридачу ее сестру, эту мелкую козявку…»
– Не знаю, – продолжал сомневаться Леха. – Влезешь в это дело, Пайк потом от тебя не отстанет… начнет с тебя требовать новых, а ты что? Будешь баб возле школы караулить? Или из детского сада? Один раз прокатит, а потом тебя мужики поймают и четвертуют. Даже суда не дождешься…
– Леха, а старшенькая симпотная, да? – сменил тему Сапог, подмигнув другу. Он решил не спорить с приятелем. Ночь длинная, и, наигравшись с детдомовкой, он все равно попытается сделать по-своему… Главное, чтобы там Керосин в холодине ласты не склеил. Можно, конечно, его сюда приволочь, но тогда они от вони задохнутся…
– Да и сестра у нее тоже ниче, – внезапно сказал Леха, и Сапог потрясенно уставился на него:
