– Ма-а-альчик мо-ой! – голос у дамы был таким радостным, будто она выиграла в лотерею не миллион, а миллиард, при этом её ещё и попутно другим чем-то порадовали.
Не сдержав любопытство, я выглянула из-за Дэйна, и моя челюсть рухнула вниз. Пред нами в оседающих клубах пыли и песка стояла… бабушка. Нет, я серьезно. Даме с таким бодрым, звонким голосом на вид было лет семьдесят, не меньше. Всё лицо у нее было покрыто достаточно глубокими морщинками. Седые, а не белые, как у Дэйна и Диэрана волосы, собраны в высокий пучок. Кожа полупрозрачная. Маленького роста, худенькая. Одета в ярко-зеленые брючки, облегающие стройные ножки. Темно-коричневая кожаная куртка, из-под которой выглядывала белоснежная рубашка. В довершении этого сногсшибательного, я бы даже сказала молодежного образа, на ней красовались высокие коричневые сапожки на каблучке, а за спиной виднелись объятые языками пламени перепончатые крылья.
И эта «бабушка» выглядела бодрее, моднее и колоритнее меня. И мне стало стыдно. И мне тоже резко захотелось облачиться как она, и желательно, чтобы за спиной у меня тоже так же полыхали крылья. Было бы эпично. Честно говоря, если бы я не видела её морщинистое личико так отчетливо, то дала бы ей лет двадцать пять, не больше. Море энергии, которая чувствовалась в каждом её движении. А казалось, что двигалась она постоянно, даже сейчас, стоя и смотря на Дэйна, её руки находились в движении, крылья совершали резкие взмахи, и с их кончиков сыпались мелкие искры. Яркий блеск черных глаз, на губах озорная улыбка… Бабуля-огонь, одним словом. Я по сравнению с ней – вода в болоте, мутная и затянутая трясиной.
– Ты ж мой хороший! Вернулся! – выдала она, наконец-то наглядевшись на Дэйна, что продолжал сохранять холодный вид и невозмутимое выражение на лице. – А я говорила этим остолопам! А они – не он это, не он!
Она повернулась к Диэрану, что поднял взгляд к небу, будто желая пересчитать там все звезды, которых пока нельзя было разглядеть на кристально-чистом голубом небе.
– Это не он, – всё так же смотря вверх, выдал он, и бабуля хмыкнула.
– Ну ты и остолоп!
И, подойдя к Дэйну, она, поднявшись на цыпочки, обхватив его за щеки ладошками, просюсюкала:
– Какой ты у меня серьезный-то стал. Вырос-то как!
И тут мужчина дрогнул, вот только не от нахлынувших чувств, а от раздражения, что эта незнакомая женщина позволяет себе с ним так обращается.
– Прошу вас убрать свои руки, – его голос буквально был пропитан насквозь яростью и холодом.
– Ты меня не помнишь! – выдала она сокрушенно и, убрав руки от его лица, всплеснула ими. – Не помнишь, как я о тебе заботилась, как переодевала…
– Вы забываетесь, – по телу Дэйна прошла мелкая дрожь, а воздух вокруг него начал резко охлаждаться. Поэтому я, что до этого прижималась грудью к его спине, поспешила отпрянуть на всякий случай, чтобы не приморозиться ещё ненароком. – Я вижу вас впервые.
– Неправда! Пусть ты и не помнишь, но именно я тебя воспитывала и заменила вам двоим, – старушка указала на Диэрана тоненьким пальчиком, – вашу мать. И ты сам называл меня мамой! – на этом моменте она трагично всхлипнула. Вот только что-то я не заметила на её лице переживаний. Мне кажется, она вообще не умела грустить, тосковать – столько в ней было жизни.
– Вы воспитывали не меня, а Дэйнмара…
– Так это ты и есть! – она даже притопнула ножкой от негодования. – Ну пусть ты этого не помнишь…
– Мэйри, – внезапно уставшим голосом обратился к ней Диэран, – пожалуйста, иди к себе в комнату, прими ванную. Успокойся. Дэйнмара больше с нами нет, перед тобой наш первый Владыка – Гориэрдрэй. Он похож на Дэйнмара, я не спорю. Я и сам вижу перед собой своего брата, когда смотрю на Владыку. То же лицо, глаза. Но, Мэйри, моего брата уже нет…
И столько печали я разглядела в лице этого мужчины, что даже мне стало грустно. Глядя сейчас на него, я понимала, что – да. Мужчины похожи. Белые волосы, сиреневый цвет глаз, черты лица… Конечно, не хватает Диэрану стати, но он крайне привлекательный молодой мужчина, лет тридцати на вид, высокий с хорошей, спортивной фигурой, которую не смог скрыть даже строгий крой его белоснежного камзола. Дэйн и Диэран… два брата. Неужели мой Дэйн не рассказал ему, что он был тем Дэйном, его братом? Почему он скрыл это? Ведь невооруженным взглядом видно, как переживает Диэран и тоскует по родному брату. Пусть Дэйн и не помнит, что с ним было в прошлой жизни, но каково сейчас Диэрану, который смотрит на Владыку и вспоминает умершего брата, и ему ничего другого не остается, кроме как горевать… Жестоко, как по мне. Но, с другой стороны, я ничего о них не знаю. Даже об этом Дэйне, Дэйнмаэране, ведь мы ещё так мало знаем друг о друге. Думаю, что я обязательно поговорю с ним об этом, спрошу причину, почему он не рассказал всю правду тому, кто для него потомок, а для кого он – Владыка и копия умершего брата.
