– Дурак ты! А вроде умный! – выдала она и помахала в воздухе указательным пальчиком. – Гориэрдрэй. Тоже скажешь. Всегда считала, что хуже имечка и не придумаешь. А ты почему не скажешь, что твое имя не Гориэрдрэй, а? – строго обратилась она к Дэйну и ткнула пальчиком ему в грудь. – Тем более…
– Это – моё дело, – оборвал её мужчина. – Мои потомки знают достаточно обо мне, столько, сколько им положено. А тебе откуда это известно?
– Ах, какая разница, – она словно засмущалась, махнула ручкой и звонко рассмеялась, будто он только что о её возрасте спросил. – Да что мы, право слово, тут стоим. Как не родные. Давайте в дом зайдем, горяченького с дороги попьем. А то жена Диэрана там уже себе места не находит, мечется, а ей нельзя переживать, о ребенке думать нужно…
И так хитро подмигнула мужчине. И, когда он нахмурился, она опять рассмеялась. Звонко, точно колокольчик.
– Думал, скроешь от меня это? Ах, негодник! Иди-иди, Ди, мы скоро придем. А ты не заставляй свою супругу переживать и ждать.
Но Диэран не сдвинулся с места, продолжая буравить старушку взглядом.
– Диэран, – Дэйнмаэран обратился к мужчине, – иди. И скажи слугам, чтобы подготовили ещё две комнаты.
Владыке, да ещё который обратился к нему таким тоном, мужчина не посмел перечить. И, коротко кивнув, он молча развернулся и уже не торопясь направился во дворец.
Когда Диэран отошел на приличное расстояние, Мэйри буквально вперила свой взор в меня, а я лишь краем глаза выглядывала из-за широкой спины Дэйна, и всё это время вела себя тише воды, ниже травы.
– Хороша! – воскликнула она и сделала пару шагов в сторону, чтобы лучше меня разглядеть. – Ой, хороша! Прямо сладкая конфетка, – взгляд её опустился ниже. – Грудь большая, бедра широкие… – начала перечислять она, и я от этих слов заливалась всё сильнее краской. – Хороших драконят тебе родит! – под конец резюмировала она.
А моя язва рухнула в обморок. Песец, протяжно запищав и схватившись лапками за грудь, тоже поспешил вслед за ней погрузиться в пучины беспамятства, как-только в моей голове пронеслась картинка, как он высиживает десяток яиц, упакованных почему-то в типичный контейнер для хранения куриных яиц.
– Откуда тебе столько известно обо мне? – не обращая на её восклицания никакого внимания, но покрепче взяв меня за руку, спросил Дэйн. – Ты не похожа на сумасшедшую, чтобы я просто считал это лишь бредом твоего воспаленного сознания. Диэран не прав, ты просто очень говорливая, но не глупая и не полоумная.
– Может, потому, что я вырастила тебя… точнее, несколько твоих воплощений? – она ласково ему улыбнулась, по-доброму, так, как мать улыбается своим детям, с безграничной нежностью.
– Несколько? И сколько же?
– Все, – буквально припечатал его новостью Роэль, что до этого тихонько стоял себе в сторонке и старался «не отсвечивать» и не попадать этой даме на глаза.
– Мальчишка прав, – старушка важно покивала головой. – Абсолютно все. Всегда я была рядом, – помахав черноволосому дракону, приглашая подойти поближе, она, всё так же смотря Дэйну в глаза, продолжила: – Я ждала, когда же ты вернешься в свое тело. Когда наконец-то смиришься с тем, что исправить прошлое невозможно. Забыть его нельзя, а можно только научиться жить со своими ошибками.
– Кто ты? – Дэйн сильно напрягся, будто готовый вот-вот сорваться, а в голосе опять зазвучали рычащие, металлические нотки. – Я не чувствую в тебе… ты будто обычная драконица. Но ты бы не прожила столько. И откуда тебе известно то, что известно только мне, отцу… и совсем недавно стало известно Софи.
– Можешь считать меня своей матерью, – она, протянув руку, прикоснулась к его груди. – Ведь я приняла тебя. Тебя, порабощенного гнилой магией дракона. Я прощала тебе всё. Я всегда даю тебе силу, и рада видеть тебя, когда ты возвращаешься…
– Ой, она так долго ещё будет вам красиво рассказывать о великих дарах, свершении, провидении и прочем, – Роэль не выдержал. – Но признается ли она в том, что она – воплощение этой планеты, рожденная ею Богиня. Сильно сомневаюсь.
– А ты не боишься меня, зная кто я и на что способна? – «старушка» не стала отпираться и опять рассмеялась.
– Посмотрите мне в глаза и скажите, боюсь ли я, – мужчина грустно усмехнулся.
– Да, с таким-то даром ты уже, наверное, ничего не боишься. Зло с тобой пошутили, вручив такую силу, – драконица или же, лучше сказать, Богиня вздохнула и одарила его печальной улыбкой. – Видеть свою смерть даже не сотни, тысячи раз. Предательство, ненависть… притворство. Мальчик, ты столько вынес, столько видел, проживал один день порой сотни раз… Мне искренне жаль тебя. Хочешь я лишу тебя доступа к своей энергии, чтобы хоть здесь ты смог спать спокойно?
– Вы… – Роэль не верил своим ушам, а его глаза заблестели ещё ярче. – Я буду Вам бесконечно благодарен. Я так устал от этого…
– Понимаю. То не дар, то истинное проклятье… – старушка кивнула. – Обещаю. Скоро тебе станет легче.
