Необратимость полностью

Этот ублюдок покойник.

Двумя размеренными шагами он входит в комнату. Даже не проверяя длину своей цепи, я знаю, что он будет вне досягаемости.

— Отлично, наконец-то ты очнулся. — На его лице появляется выражение извращенного восторга. — Я умирал от желания встретиться с тобой.

Я воздерживаюсь от того, чтобы сказать ему, что именно это его и ждет. Хотя больше всего на свете мне хотелось бы вырвать эту цепь из пола и задушить его ею, мне нужно держать эту встречу под контролем, пока я оцениваю ситуацию. Мне еще многое предстоит узнать.

— Приятно наконец-то с тобой познакомиться. — Он лезет в карман серых брюк, явно сшитых на заказ, и нащупывает какую-то безделушку в виде песочных часов, прикрепленную цепочкой к поясу. Размером почти с мобильный. Чертовски странно. В его руке материализуется водительское удостоверение. — Мистер Форд.

Облегчение приятной прохладой разливается по моей груди. Слава богу, я не забыл поменять бумажник перед уходом — мое прикрытие не раскрыто. А поскольку эта карта все еще у меня на руках, я могу решить, как разыграть остальные, пока не буду точно знать, с чем столкнулся.

Моя наблюдательность включается на полную мощность. Я был небрежен с Дольфом, но я не повторю ошибку дважды. Чтобы выбраться отсюда, понадобятся логика и стратегия, а это арсенал, на создание которого я потратил всю свою карьеру. Стараясь дышать ровно, я запоминаю детали, раскладывая их в голове по полочкам.

Судя по мелким морщинам и седым волосам, ему около пятидесяти-шестидесяти лет. Его челюсть тщательно выбрита. Однако самым поразительным атрибутом его лица являются глаза — один жутко светлый, другой темный, как уголь.

Он худощавого телосложения, но я почти не сомневаюсь, что недостаток мускулов компенсируется жестокостью. И хотя он одет достаточно дорого, чтобы соперничать с любым респектабельным главарем мафии, я считаю, что он — нечто совсем другое.

В его глазах вспыхивает любопытство, пока он рассматривает меня так же внимательно, как и я его.

Я демонстрирую бесстрашие или веду себя предсказуемо? Как бы отреагировал обычный мужчина, если бы его накачали наркотиками, избили и похитили? Он бы боялся за свою жизнь. Был бы растерян. Задавал вопросы и умолял освободить его. Я на мгновение задумываюсь об этом…

К сожалению, мой рот иногда делает то, что хочет, поэтому я скрещиваю руки на груди, насколько это возможно, и смотрю на него сверху вниз.

— Хотел бы я сказать то же самое.

С легким весельем он поднимает водительскую карточку, словно это чашка чая, и читает имя и адрес того, за кого я себя выдаю, со всем интересом незнакомца, читающего некролог.

— Наш общий друг, Дольф, сказал мне, что ты фрилансер и ищешь работу.

Я моргаю своим единственным глазом, как будто мне скучно, внутренне закипая от упоминания Дольфа, с которого я хотел бы медленно содрать кожу.

— Так уж совпало, — продолжает он, словно я уже ответил, — я бизнесмен, и у меня есть работа, для которой ты идеально подходишь.

— Как мне повезло.

— О, нет, в этом сценарии, безусловно, повезло мне. — В глазах этого человека практически светятся знаки доллара. — Так много кандидатов не подошли. А вот ты… Мой клиент будет очень доволен.

— Очень лестно, но, боюсь, мне придется отказаться.

— И боюсь, что от этого предложения нельзя отказаться, друг мой. Прошу прощения.

— Понял. Кто ты, черт возьми, такой?

— Ах да, где же мои манеры? — Засунув мои права обратно в карман, он прижимает одну руку к груди. — Я тот, кто определяет, сколько времени тебе осталось на этой земле.

— Я думал, что эта вакансия уже занята. Богом.

Он разглаживает ладонями жилетку костюма в серебристую полоску.

— Ты в сфере моего влияния, жить тебе или умереть — решаю я. Я бы сказал, что Бог — подходящее описание, раз уж ты упомянул его.

— Серьезно? Это психическое расстройство, знаешь ли. Вы с Чарльзом Мэнсоном… божества в своем собственном сознании. — Не обращая внимания на боль, я заставляю свои губы изогнуться в презрительной усмешке. — Если тебе интересно, это никогда не заканчивается хорошо.

— Большинство людей рано или поздно встают на колени, умоляя о пощаде. — Он выглядит таким самодовольным, мне не терпится узнать, что нужно сделать, чтобы вывести его из себя. — Посмотрим, сколько времени это займет у тебя.

— Поскольку я не планирую молиться в ближайшее время, не мог бы ты сказать, как к тебе обращаются на этой планете?

— Не сегодня. — Веселье покидает его лицо.

— Не расстраивайся. — Я знаю, что балансирую на тонкой грани, но ничего не могу с собой поделать. — Это может происходить в преклонном возрасте. Дай знать, когда вспомнишь.

— Дольф забыл упомянуть о твоем восхитительном чувстве юмора. — Он качает головой, один уголок его рта приподнимается, как будто он что-то понял. — Я знаю, о чем ты думаешь.

— Конечно, знаешь. Ты же Бог. — Если бы у меня не были сломаны ребра, я бы рассмеялся.