Необратимость полностью

Кто-то прочищает горло, привлекая мое внимание. Внушительная фигура шефа Нельсона заполняет дверной проем, отблески ламп дневного света отражаются от его лысой головы. Еще несколько месяцев назад поджатые губы и нахмуренные брови были бы сигналом к тому, что мне нужно увести своего напарника, пока все не пошло прахом. Но я уже некоторое время был одиноким волком, а в последнее время…

Ну, скажем так, он начал делать тонкие намеки на то, что мне давно пора вернуться к работе.

Его пальцы отбивают ритм по дверной коробке.

— Ты получил электронное письмо?

— Сейчас проверю. — По правде говоря, я даже не помню, когда в последний раз просматривала свою почту. Я хватаю телефон со стола, надеясь, что не упущу Ливингстона. — Можешь подождать меня пару минут? Просто заканчиваю кое-что.

Он не двигается с места.

Точно.

Под его пристальным взглядом, впивающимся в мой череп, я едва смотрю на телефон, пока дописываю текст, который, как я могу только надеяться, достаточно понятный, нажимаю «Отправить» и открываю ноутбук. Пролистав пару десятков непрочитанных писем, я нахожу то, о котором говорит Нельсон, отправленное два дня назад. Моя шея становится теплее на несколько градусов.

Мой босс входит в кабинет и проводит массивными пальцами по груде заброшенных бумаг. Очевидно, что он прикусывает язык.

— Говорите, что думаете, шеф. Я справлюсь.

— Хорошо. — В его глазах появляется веселая искорка, но в то же время в них сквозит и более глубокая озабоченность. — Я знаю, что недавно открылась вакансия, но я не ожидал, что ты возьмешь на себя роль трудного подростка.

Ауч.

Надеюсь, он пошутил, но в его словах достаточно серьезности, чтобы я внутренне вздрогнул.

— Просто в последнее время много всего произошло. Я разберусь с этим.

— Ага. — Он бросает на меня оценивающий взгляд. — Когда ты в последний раз спал?

Я сжимаю переносицу и вздыхаю, прекрасно осознавая, как выгляжу — у меня растрепанные волосы и мятая рубашка, на которой расстегнуто слишком много пуговиц. После того, как Дана вручила мне документы на развод, и мой лучший друг исчез, прошли недели.

— Для этого будет уйма времени, когда я умру. А пока мне есть чем заняться.

— Послушай, я знаю, что тебе пришлось через многое пройти в последнее время, и понимаю, что ты беспокоишься о Портере — поверь мне, я тоже. Но в его исчезновении нет ничего странного, особенно для такого парня, как он. — Его жалостливый взгляд на меня граничит с неловкостью. — Я…

— Я уверен, что с ним все в порядке, — заканчиваю я, чтобы не слышать, как он это говорит. — Просто ушел в подполье и занимается тем, чем обычно.

Впал в уныние, одержимость, замкнулся в себе — обычная ерунда. Он всегда возвращается. Я знаю, что все так думают. Но их не было за тем столиком в дальнем углу клуба на Деланси. Они не видели лица Айзека, когда я сообщил ему новость о том, что правосудие, которому он служил всю жизнь, отвернулось от него.

От Сары.

Он смотрел на меня так, будто я выбил землю у него из-под ног. Как будто я взял молоток и разбил вдребезги его последнюю надежду. Как будто его предали. А потом он бросил меня с хорошенькой стриптизершей на коленях и исчез.

Не думаю, что он вернется на этот раз. Хуже всего то, что меня не покидает грызущее чувство, что он не может.

Что бы сделал Айзек на моем месте?

— Несмотря на все понимание, которое я испытываю к тебе, мне нужно поддерживать это место в рабочем состоянии. — Нельсон проводит рукой по голове. — Я давал тебе поблажку в отношении пропущенных писем и неоформленных вовремя бумаг, игнорировал тот факт, что ты занимаешься собственным расследованием в рабочее время. Но я не могу продолжать смотреть на это сквозь пальцы.

— Этого больше не повторится, уверяю вас. — Я сжимаю челюсти. Сдержанность, которой я раньше отличался, быстро исчезает, и я возвращаюсь к своей электронной почте, щелкаю мышкой и открываю прикрепленную фотографию. Красивый вид на океан заполняет мой экран, темная вода контрастирует с ясным небом. Подсознательно приготовившись к фотографии с места преступления, мои мышцы расслабляются. — На что я смотрю?

Нельсон наклоняется надо мной и увеличивает изображение. Группа людей лет двадцати с небольшим стоит в конце причала перед лодкой с названием «Милая Гвиневра».

— Видишь кого-нибудь знакомого?

Вижу? Рабочий режим включается, словно тумблером, и мое зрение фокусируется на паре в центре. Симпатичная брюнетка в жеманной позе преувеличенно подмигивает камере, прижавшись губами к щеке молодого человека рядом с ней. В его выражении лица есть что-то отстраненное, тело напряжено, как будто он предпочел бы быть где-нибудь в другом месте.

Когда я вглядываюсь в его лицо, меня охватывает неуловимое чувство узнавания.