— Кажется… восемь? — Я запомнила тона первых трех цифр, но четвертая всегда оставалась неуловимой. Она находится дальше от остальных.
Бип.
Я дергаю за ручку.
Ничего.
Паника разливается по моим венам, а слезы солеными дорожками стекают по щекам.
— Айзек… Ты вернулся.
Он снова нажимает на цифры, но они не срабатывают.
Я подавляю очередной крик и прижимаюсь лбом к металлической двери.
— Попробуй девять.
— Семь.
— Черт, — ругается он, его паника очевидна. — Тупая гребаная хрень. Черт побери.
Я слышу, как он нажимает на кнопки.
Так близко. Осталась одна цифра.
У меня подкашиваются колени, и я, словно обезумев, подпрыгиваю вверх-вниз.
— Пожалуйста, поторопись. Боже…
Через секунду я увижу его. Он возьмет меня за руку, и мы убежим. Мы вместе вырвемся по ту сторону этих стен.
Я начинаю сомневаться в порядке первых цифр, пока мы оба с болезненным отчаянием дергаем дверную ручку.
— Попробуй два, три, четыре…
— Я такой идиот. — Он практически рычит, перебирая последовательности цифр. — Чертов идиот.
Я всхлипываю, произнося его имя.
— Айзек…
— Это глупо. Это так чертовски глупо…
— Тут я вынужден с тобой согласиться. — Раздается другой голос.
Монстр. Решающий наши судьбы.
Кровь отливает от моего лица, а дыхание застревает в горле, как пробка в горлышке бутылки.
— Нет-нет, подожди…
Возня, странный шум.
Айзек издает какой-то звук.
— Нет… пожалуйста! — Я кричу, визжу, колочу в дверь обоими кулаками. — Оставьте его в покое! Нет, нет!
Мне отвечает какая-то суматоха.
Шаги, неразбериха незнакомых голосов.
Я не слышу его.
Я не слышу Айзека.
— Нет! — Сумасшествие смешивается с моими мольбами, когда я осознаю ужасную неизменность этого момента. Героическое спасение сменяется прощанием. — Не трогайте его! — кричу я, продолжая колотить в дверь, молясь, чтобы она рухнула под тяжестью моей агонии. — Не смейте
Хранитель времени смеется надо мной.
— Прошу прощения, что изменил код, но я не мог рисковать, когда вокруг бегают незадачливые спасатели, — говорит он, притворяясь, что сожалеет. — Жаль, что для вас все закончилось неудачно, хотя я и уважаю ваши героические усилия.
Зарыдав, я падаю вперед, целуя губами поверхность двери, надеясь, что чем ближе я буду к нему, тем большую силу обретут мои слова.
Но уже слишком поздно.
Меня встречает лишь тишина.
Я опускаюсь на пол рядом с безжизненным телом Роджера, сворачиваюсь в дрожащий клубок, лишенный надежды, и отдаюсь подкрадывающемуся оцепенению медленной смерти.
Он вернулся.
И этот выбор стоил ему жизни.
Реальность то проплывает передо мной, то ускользает из-под моего контроля, как рыба в мутной воде.
Господи, неужели кто-то перемешал мой мозг в блендере?
Я моргаю, пока кусочки не складываются в единое целое. Я сижу на стуле под тусклым освещением. Ремни с храповиком вокруг груди и бедер крепко фиксируют меня. Запястья скованы за шеей, а ноги…
Я пытаюсь вытянуть их, но ничего не получается. Наручники на лодыжках.
Фантастика.
Я помню… как стоял у двери Эверли.
Точно. Я сделал это.
Но туман продолжает рассеиваться, и становится ясно, в какое дерьмо я вляпался. Кряхтя, я оглядываюсь по сторонам, насколько позволяет мое положение. Знакомая обстановка: клетки, стол, медицинские принадлежности…
Подвал.
На этот раз я нахожусь в огромной, зарешеченной клетке, дверь которой широко распахнута.
Черт возьми, я же был
Все мышцы свело судорогой. Электрошокер. Чертова штука превратила меня в камень, позволив им утащить мое бесполезное тело.
— Что ж, — бормочу я, — я был прав. Я сожалею об этом решении всеми фибрами души.
— Ну да, мне нравится называть это «пожинать плоды своих действий».
Передо мной появляется самодовольное лицо. Хранитель времени.
Черт, мне действительно нужно выяснить имя этого засранца.
— Или, как сказал бы наш покойный друг Роджер Оксли, — глупым должно быть больно. И к твоему несчастью, боюсь, мы еще даже не начали.
Покойный друг…
Могу поклясться, что он был жив, когда я его оставил в камере.
— Ты должен простить меня, но я пока не в настроении для комедийного вечера.
— О, ты будешь в порядке через минуту. — Он отмахивается от меня, словно меня ужалила пчела. — Скажи, а разве вас не бьют электрошокером на полицейской подготовке? Я думал, к этому привыкаешь.
И вот оно.
Вероятно, ему не терпелось выложить все, что он обо мне знает.
— У человека не вырабатывается иммунитет к электричеству, проходящему через тело, тупица.
— Приятно слышать.
По щелчку его пальцев я улавливаю движение рядом. Кто-то стоит прямо за спиной. В поле зрения появляется длинный металлический стержень, направленный на открытую кожу моего плеча…
Ззззз.
— А-а-а! Черт! — Я подскакиваю на месте. Плечо сводит судорогой, затем я чувствую жжение.