— Я знаю
Маккинли — одна из богатейших семей Австралии. Мы годами посещали одни и те же мероприятия, но даже тогда он казался призраком. Да я и не виню этого парня — быть в клубе богатых людей не всегда так здорово, как кажется. Все от тебя чего-то хотят. Вот почему в университете я стараюсь одеваться скромнее. Я очень стараюсь не выделяться из толпы и вести себя как обычная студентка. Но на самом деле это не работает. Как и Маккинли, фамилия Кристиансон хорошо известна.
— Точно, но ты никогда с ним не встречалась? — Спрашивает Аксель.
— Нет. Я стараюсь не общаться с претенциозными придурками из богатеньких семей, — выпаливаю я и тут же понимаю, что, вероятно, только что оскорбила его… и его кузена. — Прости, не то чтобы вы были придурками или… — Я замолкаю на полуслове, потому что, честно говоря, что я могу сказать после этого?
— Все в порядке. Он
Прежде чем я успеваю ответить на его добродушное подшучивание, бариста называет мое имя.
— Меня зовут. Ну, еще увидимся, — говорю я Акселю, поворачиваясь к стойке и забираю заказанный кофе.
Обычно я задерживаюсь здесь ненадолго, чтобы позаниматься в ожидании следующего урока, но сейчас я просто хочу посидеть на солнышке и убраться как можно дальше от этой неловкой встречи. Поэтому с вежливой улыбкой на лице и кофе в руке я выхожу из кафе.
Посмотрев налево, я замечаю, что Доминик Маккинли смотрит в мою сторону. У меня по спине пробегает холодная дрожь, и, несмотря на то, как сильно я хочу отвести взгляд, я не могу. Он словно держит меня в плену. У него пустые глаза, похожие на те, что я ожидала бы увидеть, столкнувшись лицом к лицу с дьяволом или демоном. Может, он вампир? В этом был бы смысл, потому что обычные люди не обладают такой идеальной внешностью.
Красивый. Это слово никогда раньше не ассоциировалось у меня с парнем, но именно таким и является Доминик Маккинли. Его красота завораживает, но в то же время кажется какой-то жуткой и неживой.
Дверь за моей спиной открывается, и я отрываю взгляд от нечеловеческого бога, находящегося передо мной. Отгоняя от себя необъяснимые чувства, я покидаю кафе, ускоряя шаг.
Меня будит звонок телефона. Я сразу же смотрю на экран и замираю, когда передо мной появляется имя моей матери. Я не могу проигнорировать ее звонок. Если я это сделаю, она просто явится сюда, чтобы убедиться, что я все еще жива.
— Мам, ты же знаешь, что большинство людей звонят только после девяти, — отвечаю я.
— Уже десять часов, Люси. И если ты сейчас же не встанешь, то опоздаешь, — хмыкает она.
— Куда опоздаю? — Спрашиваю я.
— На примерку платья в Chanel. Я отправила тебе сообщение об этом два дня назад.
Я ломаю голову, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь о примерке платья, и смутно припоминаю, что согласилась на что-то.
— Хорошо, ты можешь перенести ее на другой день?
— Нет, мероприятие состоится в эту субботу, Люси. И тебе нужно платье, если только ты не планируешь надеть повторно то, что у тебя уже есть, — говорит она, прекрасно зная, что я не могу этого сделать.
Не то чтобы я не надела бы один и тот же наряд дважды. Надела бы. Проблема в том, что если я это сделаю, папарацци втопчут меня в грязь. И не успею я оглянуться, как они начнут обвинять меня в том, что у моей семьи проблемы с деньгами. Или заявят, что меня лишили средств и я больше не могу поддерживать свой имидж. Это просто не стоит того, чтобы тратить время и нервы на слухи. Так что, как бы мне ни хотелось
— Я встаю. Буду там через двадцать минут, — говорю я маме, откидываю одеяло и кладу трубку. Прошлой ночью я не очень хорошо спала… да что там. Я плохо спала всю неделю. Каждый раз, когда я пытаюсь заснуть, я вижу пару черных безжизненных глаз, смотрящих сквозь меня. Я осмотрела весь кампус, чтобы найти Доминика Маккинли, но так и не смогла его отыскать.
Меня так и подмывало расспросить о нем Хоуп — теперь, когда я знаю, что он ее кузен. Может, она смогла бы объяснить, действительно ли он вампир или что-то в этом роде. Но потом я поняла, как безумно прозвучит этот вопрос, если я его озвучу.
Я отправляю Шэр сообщение с предложением встретиться сегодня за обедом, а затем прыгаю в душ. К тому времени, как я вытираюсь, я чувствую себя довольно-таки