Леонардо взял одеяло, мольберт, узелок и они зашагали вглубь холма. Когда вышли на поляну, мужчина развернул плед. Сона опустила сына на покрывало, Вачис опять принялся разбирать игрушки.
— Смотри, Вачис выполняет мою просьбу: разбирает игрушки, — восхищался художник, устанавливая мольберт и бумагу на нем, — смышленый малыш.
Рядом стоял широкой пень, Леонардо расстелил на нем одеяло.
— Садись сюда, так тебе будет удобнее. Разверни узелок — там яблоки и печенье, поешь.
— Ложка есть?
— Сейчас, — Леонардо развернул платок, лежащий в узелке, и дал ей маленькую золотую ложку.
— Какое чудо! — восхитилась Сона. — Я могу дать ему яблоко.
Она откусила плод и с надкусанного места стала ложкой соскабливать мякоть, получалось пюре, малыш ел с удовольствием.
— Ты часто так делаешь?
— Да, малышу тоже нужны фрукты.
— На поляне под солнцем тепло. Раздень сына, хочу его обнаженным нарисовать.
Сона раздела ребенка, ему понравилось быть нагишом. Вачис стал радостно двигать ручками и ножками.
— Платье тебе нравится?
— Оно замечательное, намного лучше, чем сиреневое платье твоей хозяйки, — Сона расправила складки юбки, — оно мягкое, бархатное, на него можно посадить малыша. Черного цвета, но не мрачное, а торжественное. На плечо перекинут серый, словно серебристый, бархат. Наряд выглядит очень дорогим.
— Ни у кого не повернётся язык владелицу бархатного одеяния назвать крестьянкой.
— Иди ко мне, мой сладкий, — мать поманила сына, Вачис послушно пошел к ней на руки. — Платье купил наверное.
— Нет, сам сделал, — усмехнулся Леонардо.
От неожиданности она заморгала глазами.
— Какая великолепная работа! Ты всё продумал, гениальность не спрячешь! У тебя прекрасно получается, что бы ты не сделал, — она опустила малыша на одеяло.
— Расскажи о вас, что нового, как живете, мне интересно.
— Много событий произошло с тех пор, как мы расстались. Неожиданно появились мои родственники. Помнишь село, где мы побывали в двух домах? — Леонардо кивнул. — Оба дома моих родителей: Егине, она тебе майку дала, оказалась женой моего отца, а старик — брат моей мамы. Полюбили друг друга Рубен и Арус: парень из бедной семьи, девушка — из богатой.
Вачис захлопал в ладоши.
— Увидел молодых вместе отец девушки, рассердился и велел дочери забыть о возлюбленном. Она оказалась беременной. Узнав об этом, строгий родитель выгнал ее из дому. Арус бросилась к любимому, а на пути встала мать Рубена, которая тоже была против их любви. Она обманула девушку — надменно выпалила, что сын видеть ее не желает. Бедняжка ушла из села куда глаза глядят. Как она добралась до города? Кто ей помог? Никто не знает. Сыну та женщина заявила, что девушка сбежала с первым встречным. Он тогда женился на Егине, с горя или назло. Более двадцати лет молчала обманщица, да не выдержала, проболталась невестке. Обманутый сын случайно услышал разговор, ничего не сказал, а утром не проснулся — умер от разрыва сердца.
— Ах! — обронил Вачис и покачал головой.
— Прошел год и сын Егине — Левон, поехал учиться в город, да потерялся и случайно помогла ему Арус. Она расспросила про любимого и узнала о его преждевременной кончине. Вот почему ей тогда стало плохо и ее сердце не выдержало. Такая грустная история любви моих родителей. Я узнала, что мой отец умер на год раньше мамы.
— Надо же, какая сильная любовь была у них, — с уважением в голосе, произнес Леонардо.
— Да, мой отец не смог пережить того факта, что поверил матери и отвернулся от любимой, а мама не смогла смириться с мыслью, что любимый умер от разрыва сердца и у нее сердечко не выдержало.
Решив, что малышу прохладно, Сона взяла его на руки.
— Ты совсем не любопытная. Я предложил тебе: возьми яблоко и печенье. Ты больше ничего трогать не стала, а ведь там есть ещё кое-что.
— Мало ли что там может лежать, — пожала плечами Сона.
— Вот, я и говорю: не любопытная.
Леонардо достал из узелка что-то, развернул и протянул ей.
— Возьми на память обо мне, — на расшитом шелковом платке лежали украшения: колье, серьги, кольцо и браслет.
— Какие красивые драгоценности! Твоя работа, — она посмотрела на Леонардо, он кивнул, улыбаясь. Сона решительно отодвинула его руку, — но я не могу принять дар. Что скажу мужу: взгляни на мои фамильные драгоценности? Оба дома, в которых жила, рухнули. У меня кроме ночной рубашки и сумочки с мелкими предметами ничего не осталось. Или признаться, что мне их любовник подарил? Вова нас искренне любит, счастлив и нам тоже хорошо с ним. Не хочу, чтобы всё изменилось в одну минуту. Ты не думай, что он тихий и молча будет сносить подобные поступки. Я ему так и не осмелилась рассказать, как мы с тобой встретились и кто ты на самом деле.
— Он любит моего сына? — Леонардо положил украшения на одеяло.
— Да, очень любит и балует его, сажает на колени и все ему разрешает. Малыш тянет его волосы, уши, теребит нос, а Вова только смеется.
— Я ему завидую: он играет с моим сыном, спит с моей женщиной. Он выиграл, я проиграл. Останься со мной, мы ведь любим друг друга, что ещё нам надо? — Леонардо смотрел на нее с надеждой.
