– Я вижу что-то белое, – начал он. – но не могу точно разглядеть, что, так как я уже стар, и мои глаза неслабо подводят меня. Кто из вас может сесть на шлюпку и узнать, что было причиной грохота? Всех она не выдержит.
Три матроса вышли вперёд.
– Отлично, – сказал капитан.
Вскоре шлюпка была вытащена, и эти трое сели в неё. Средний сразу же вызвался грести. Остальные взялись за рымы, и вскоре она была спущена на воду.
Матросы плавали около десяти минут, и за это время от них не было слышно ни одного слова.
Только через десять минут снизу донёсся печальный и обеспокоенный голос:
– Можете нас поднимать…
Несколько матросов, оставшихся на палубе, почувствовав тревогу, сразу же налегли на рымы, и вскоре шлюпка была поднята.
Один из матросов сразу же вышел из неё и сказал также опечаленно:
– Разрешите доложить, товарищ капитан!..
– Разрешаю, – ответил господин Дерни, приготовясь внимательно слушать своего матроса.
– В корпусе судна на уровне трюма была найдена пробоина длиной в четыре фута и шириной в семь. Она появилась из-за столкновения «Наполеона» с куском льда (который был куском, отколовшимся от большого айсберга, которые могут ещё существовать в этих широтах). У него есть очень острая часть, которая и задела наш корабль. Она находится на полфута ниже уровня воды, поэтому вода постепенно заливает трюм.
Если бы прямо на палубу «Наполеона» упало ядро пиратского корабля, это бы поразило капитана Дерни и остальную его команду меньше, чем то, что они только что услышали. Пробоина, судя по словам матроса, была небольшой, и немного заходила за ватерлинию, но всё равно она давала путь в трюм морской воде, и его может полностью залить, что приведёт к неизбежному потоплению «Наполеона». Большинство матросов стояло с раскрытыми ртами, и они даже забыли начать предупреждать пассажиров. Впрочем, все спастись не смогут, так как шлюпок было всего три, и они не способны вместить всех находящихся на «Наполеоне». И к тому же, никого из них, кроме Гримлера, на палубе почему-то не было, поэтому они не слышали слов спустившихся на шлюпке матросов.
Капитан стал винить во всём произошедшем только себя. Он мысленно проклинал себя за то, что предался, как глупец (по его мнению), дурману природы. Господин Дерни вменял в свои обязанности смотреть на океан и сообщать команде обо всём, что было способно угрожать «Наполеону», и сейчас очень злился, что не смог с ними вовремя справиться. Ярость на самого себя капитану удавалось сдерживать, но это давалось очень тяжело, и господину Дерни казалось, что она разорвёт сковывающие её цепи и одолеет его, и капитан начнёт бешено метаться по палубе, насколько ему позволяли это его годы.
Гримлер увидел капитана и догадался о его чувствах, и ему стало очень жалко г-на Дерни. Но в то же время он беспокоился за «Наполеон», а также и за свою жизнь. Однако ему удалось обуздать свои чувства, а затем он кое-что вспомнил.
Почти сразу же после знакомства с «Наполеоном» Гримлер решил лучше исследовать его с целью удовлетворения своего любопытства и лучшего понимания устройства корабля. Он заходил во все уголки судна, которые были ему доступны, и члены команды в этом ему не препятствовали. И когда два дня назад он зашёл в трюм корабля, он увидел около дюжины ящиков, каждый высотой в половину его роста, и шириной в четыре фута, а также один маленький ящик, который доходил ему только до колена, у всех не было верхней части. Гримлер заглянул внутрь и увидел в больших ящиках доски, на ощупь просмоленные, а в маленьком – молоток и гвозди. Он посмотрел на стены трюма и почти сразу же догадался, зачем эти доски были нужны.
Постоянные жители «Наполеона» были очень предусмотрительными: на случай, если в корабле образуется пробоина, были взяты гладкие доски (из похожих было сделано судно), которые затем смолились и были помещены в трюм. Так команда получала возможность заделывать небольшие пробоины способом, который был очень действенным, так как «пробкой» было то же, из чего и был сделан «Наполеон».
Сейчас, когда случай использовать эти доски наконец представился, но, судя по всему, все находящиеся на палубе, охваченные страхом и паникой, совершенно забыли про «спасительные доски». И Гримлер решил… заделать пробоину самостоятельно! У него вдруг появилось неудержимое желание выделиться среди остальных, спася тонущее судно и всех людей на нём.
Он рассказал о своём намерении капитану Дерни. Тот также вспомнил по доски и чуть было снова не начал проклинать себя за чрезмерную забывчивость, но Гримлеру удалось удержать его. Затем прошлые чувства капитана сменились на крайнее удивление: обычный человек предлагает собственные услуги по починке «Наполеона», что казалось ему очень странным. Капитан сначала не поверил Гримлеру и начал говорить матросам отправиться в трюм и начать ремонтировать корабль, но наш путешественник смог убедить г-на Дерни, что он прекрасно справится с этим. Не желая спорить с ним, капитан решил предоставить Гримлеру эту возможность.
