Первый раз я столкнулась с русской женой «по вызову» в колледже. Колледж был маленький, русскоязычных меньше десяти, и все друг друга знают; все иммигранты – беженцы, вроде меня. И вдруг в один прекрасный день появляется
Мужа мы увидели на какой-то вечеринке. Нет, совсем не урод, отнюдь не старик, но совершенно никакой. Невысокий серый дядя, лет тридцати с гаком (ей двадцать плюс-минус), работает тут и там фотографом, причём не на полную ставку, зарабатывает (как она нам рассказала) тысяч тридцать с небольшим и ничем не блещет, включая ум. Жена молодая на тот момент уже в Америке пообтёрлась, поняла, что кусочек полакомей может урвать, да и тридцать тысяч, в Москве тогдашней сумасшедшими деньгами казавшиеся, на местном фоне слегка поблекли. А дальше по книжке – получила грин-карту и тю-тю. Я ещё своему мужу тогда сказала: с ней-то всё понятно, но о чём мужики-то эти думают? Неужели не видят, что баба не по зубам? На что надеются? Ведь разница, искусственно создаваемая наличием разных паспортов в кармане, быстро стирается, а Крот Дюймовочке не пара.
Я потом ещё несколько таких пар видела. Один взгляд – и всё ясно. Высокая красавица модельного пошиба с очень средненьким молодым или немолодым человеком. Может, думаю, они всё понимают? Просто где они себе ещё такую бабу найдут? Хотят, воспользовавшись экономическим неравенством между державами, хоть годик пожить-пощеголять с красавицей? Или влюбляются по уши и совсем голову теряют?
Самый грустный случай произошёл с одним знакомым моего мужа, только в этой истории, наоборот, жену жалко. Знакомый был на самом деле просто приятелем приятеля, муж его и видел-то пару раз, но наслышан был. Дело в том, что молодой человек (назовём его Майком) серьёзно увлекался садизмом. Не шлепками там-сям, а по полной программе, с хлыстами, прищепками на сосках, шипами, наручниками, асфиксией и прочим подобным. Был он маленьким, чертовски некрасивым и вечно потным – прямо отрицательный герой из плохого романа. Стоит ли удивляться, что американки на него не клевали? Нет проблем – русскую выпишем. Причём не из Москвы, а из тьмутаракани, да ещё с ребёнком – чтоб ноги целовала. И она готова была. Целовать. Но поцелуи остались невостребованными. Ему другого было надо. Что там у них в спальне происходило, одному богу известно, только полугода не прошло, а она сказала, что хрен с ней, с грин-картой, она домой хочет. Но тут сыночек встрял. Ему лет 14—15 было. Ты, говорит, куда хочешь езжай, а я тут остаюсь. Что я, дурак, из Америки уезжать обратно в эту дыру? И она осталась ради сына. А приятель тот её потом видел – они ходили куда-то вместе, и она его выспрашивала про американских мужчин. Странные, говорит, американские мужчины. Наши ласку любят, а этим плётку подавай. Приятель как мог пытался объяснить, что Майк – нетипичный американский мужчина, что вот он лично как раз ласку любит. А она не верит. Глаза грустные. Хотела в Америку попасть – и попала. Чем дело кончилось, я не знаю; мы переехали, дети появились, и с тем приятелем муж уже давно не общается. Очень хочется верить, что она получила-таки свою грин-карту и послала Майка далеко и надолго.
Ни одного удачного брака «по вызову» я не видела. Один сценарий хуже другого. А тут Джим. Он ведь умный, он всё понимает. Что ему в голову ударило? «Надеется на исключение», – лаконично сказал мой муж, и на этом разговор закончился.
