Неоконченные сказания полностью

<<Наконец, я решился и вернулся к Торину. Я нашел его в обществе нескольких его сородичей. С ним были Балин, Глóин и некоторые другие.

– Ну, что у вас для нас? – спросил Торин, едва я вошел.

– Во-первых, вот что, – ответил я. – Твои планы – это королевские планы, Торин Дубощит; но королевства у тебя нет. Если оно возродится, в чем я сомневаюсь, то начинать придется с малого. Здесь, вдалеке, боюсь, ты не представляешь себе всю мощь великого Дракона. Но это еще не все: в мире есть тень, которая постепенно становится куда более страшной. Они помогут друг другу. – А так бы и было, если бы в то самое время я не ударил по Дол-Гулдуру. – Открытая война будет совершенно бессмысленной; к тому же, сейчас ты не сможешь начать ее. Тебе придется попробовать нечто более простое, и в то же время более смелое – нечто действительно отчаянное.

– Ваши слова и туманны, и тревожны, – сказал Торин. – Говорите яснее!

– Ну, во-первых, – начал я, – тебе придется отправиться в этот поход самому, и отправиться придется тайно. Безо всяких гонцов, герольдов и торжественных вызовов, Торин Дубощит. Самое большее, ты можешь взять с собой нескольких своих сородичей или верных друзей. Но тебе понадобится и кое-что еще, кое-что неожиданное.

– Назовите же это! – потребовал Торин.

– Минуточку! – ответил я. – Ты надеешься расправиться с Драконом; а он не тоько очень велик, но теперь еще и очень стар, и очень хитер. С самого начала твоего путешествия ты должен помнить вот о чем: о его памяти и о его чутье.

– Ясное дело! – сказал Торин. – Гномы имели дело с Драконами больше, чем кто бы то ни было, и вы наставляете не новичка.

– Очень хорошо, – ответил я. – Но по твоим замыслам мне показалось, что ты не подумал об этом. Мой план – скрытность. Взлом![257] Смауг не валяется на своем драгоценном ложе без чувств, как бревно, Торин Дубощит. Он спит и видит гномов! Можешь быть уверен, он днем и ночью обыскивает свой чертог и не ложится, пока не убедится, что ниоткуда не припахивает гномом: а в полусне он прислушивается, не послышатся ли откуда гномьи шаги.

– Да этот ваш взлом, похоже, так же труден и безнадежен, как и открытое нападение, – сказал Балин. – Невозможно труден!

– Да, это трудно, – согласился я. – Но не безнадежно трудно, иначе я не стал бы попусту тратить свое время. Я бы сказал, это немыслимо трудно. Вот я и собираюсь предложить вам немыслимый выход. Возьмите с собой хоббита! Смауг, должно быть, никогда и не слыхал о хоббитах и уж наверняка не знает их запаха.

– Что?! – воскликнул Глóин. – Какого-то простофилю из Шира? Вот уж самые бесполезные существа на земле, да и под землей тоже! Может, он и пахнет, как умеет, да только он никогда не осмелится подойти на расстояние запаха даже к голому драконышу только что из яйца!

– Ну-ну, это не совсем так, – возразил я. – Ты, Глóин, плохо знаешь ширцев. Должно быть, ты считаешь их простаками, потому что они щедры и не любят торговаться; и думаешь, что они тюфяки, потому что никогда не продавал им оружие? Ты ошибаешься. Во всяком случае, на одного из них я уже положил глаз для вашего, Торин, отряда. Он ловок и смекалист, хотя и рассудителен и не страдает излишней горячностью. По-моему, он также храбр. Даже, я думаю, очень храбр – по меркам его народа. Хоббиты, можно сказать, храбры, когда им приходится туго. Хоббита надо как следует прижать, чтобы увидеть, что скрывается в нем.

– Это испытание провести не удастся, – заметил Торин. – Насколько я заметил, они делают все, чтобы им не приходилось туго.

– Вполне верно, – согласился я. – Это очень разумный народ. Но этот хоббит – не совсем обычный. Я думаю, что его можно уговорить на такое дело. Мне кажется, он даже сам ищет этого – как он сказал бы, приключения.

– Только не за мой счет! – отрезал Торин, встав и сердито зашагав по комнате. – Это не совет, это же глупость! Я никак не могу увидеть, чем хоббит, каким бы он ни был хорошим или плохим, может отплатить мне за один день содержания, даже если его удастся уговорить отправиться в путь.

– Не можешь увидеть? Скорее, не сможешь услышать, – ответил я. – Хоббиты безо всякого труда могут ходить намного тише, чем все гномы в мире даже при угрозе для жизни. Они, по-моему, самые неслышные из всех смертных. Об этом ты навряд ли думал, Торин Дубощит, топая по Ширу и производя шум, который жители Шира, надо полагать, слышали за милю. Когда я сказал, что вам понадобится взлом, я имел в виду профессионального взломщика.

– Профессионального взломщика? – переспросил Балин, поняв меня несколько превратно. – Вы хотите сказать, специально подготовленного искателя сокровищ? Такие еще бывают?

Я задумался. Это был новый поворот, и я не знал, как отнестись к нему.

– По-моему, да, – сказал я, наконец. – За вознаграждение он сходит туда, куда не станете или не сможете сходить вы, и добудет вам то, что вам нужно.

Глаза Торина сверкнули при мысли о потерянных сокровищах, но с обидой в голосе он сказал:

– То есть, наемный вор... Об этом стоит подумать, если вознаграждение будет не слишком высоким. Но что общего между наемными ворами и этими тюфяками? Они едят с глины и не смогут отличить алмаз от стеклянной бусины.

– Лучше бы ты не говорил так убежденно о том, чего не знаешь. – окоротил его я. – Эти тюфяки живут в Шире уже четырнадцать с лишним веков, и за это время они многое узнали. Они общались с эльфами и с гномами за тысячу лет до того, как Смауг явился в Эребор. Ни один из них не богат по меркам твоих предков, но в иных из их домов ты найдешь вещи более ценные, чем те, которыми ты, Торин, можешь похвастать здесь. Тот хоббит, о котором я говорю, имеет золотые украшения, а ест он на серебре и вино пьет из хрусталя.

– А, теперь я вижу, куда вы клоните! – сказал Балин. – Так значит, он – вор?

Боюсь, что здесь я стал терять терпение и выдержку. Это гномье убеждение, что никто, кроме них, не может иметь или создать что-нибудь «ценное» и что все красивые вещи в чужих руках достались от гномов, если вообще не были украдены когда-нибудь у них, меня доконало.

– Вор? – переспросил я, рассмеявшись. – Ну конечно, профессиональный вор! Откуда же еще хоббиту взять серебряную ложку! Я поставлю на его двери воровской знак, и вы найдете ее. – Рассердившись, я встал и сказал вдруг с горячностью, удивившей меня самого: – Ты должен найти эту дверь, Торин Дубощит! Я говорю серьезно!

Тут я понял, что и в самом деле говорю серьезно. Эти странные слова были не шуткой, а правдой. Было отчаянно важно, чтобы именно так все и вышло. Гномы должны были согнуть свои жесткие выи.

– Слушайте, Народ Дарина! – воскликнул я. – Если вы уговорите этого хоббита присоединиться к вам, вам повезет. Если же нет – все пропало. А если вы откажетесь даже попробовать, я больше не буду иметь с вами дела. Больше вы не получите от меня ни совета, ни помощи, покуда Тень не падет на вас.

Торин повернулся и оглядел меня в немом удивлении, вполне, впрочем, понятном.

– Сильно сказано! – сказал он. – Хорошо, я схожу к нему. Должно быть, вы прямо провидец – если только вы в своем уме.

– Вот и славно, – сказал я. – Но ты должен пойти по доброй воле, а не просто из желания выставить меня дураком. Ты должен быть терпеливым и не отступаться, если та храбрость и та тяга к приключениям, о которых я говорил, не будут заметны в нем с первого взгляда. Он будет отрицать их. Он будет отказываться; но ты не должен позволить ему отказаться.

– Торговаться у него не получится, если вы это имеете в виду. – сказал Торин. – За все, что он сможет добыть, я предложу ему достойное вознаграждение, но не более.

Я имел в виду не это, но говорить об этом было бесполезно.

– И вот еще что, – продолжил я, – все свои приготовления вы должны завершить до того. Чтобы все было готово! Как только он изъявит свое согласие, у него не должно быть времени, чтобы передумать. Отправляйтесь в свой поход на Восток прямо из Шира.

– Занятное создание этот ваш взломщик, – сказал молодой гном по имени Фили – племянник Торина, как я узнал потом. – Как его имя – или под каким именем он известен?

– Хоббиты пользуются своими настоящими именами, – сказал я. – Единственное его имя – Бильбо Бэггинс.

– Вот так имечко! – присвистнул Фили и расхохотался[259]i.

– Он считает его вполне почтенным, – сказал я. – И оно вполне подходит ему; он – холостяк в летах, слегка полноватый и расплывшийся. Пожалуй, сейчас еда занимает его более всего. У него замечательная кладовая, насколько я слышал, а скорее всего, и не одна. По крайней мере, вам не придется скучать.

– Довольно, – сказал Торин. – Если бы я не дал уже своего слова, я бы никуда не пошел. Мне вовсе не по нраву, когда из меня делают дурака. Потому что я тоже совершенно серьезен. Крайне серьезен, и сердце мое горит огнем.

Об этом я как-то подзабыл.

– Вот что, Торин, – сказал я. – Апрель кончается, наступила весна. Подготовь все быстро, как только сможешь. У меня сейчас кое-какие дела, но я вернусь через неделю. Когда я вернусь, если все будет в порядке, я выеду вперед, чтобы прощупать почву. Тогда на следующий день мы все вместе навестим его.

На этом я попрощался, давая Торину не больше времени на сомнения, чем было отпущено Бильбо. Продолжение этой истории вам известно хорошо – со стороны Бильбо. Если бы о ней писал я, она выглядела бы несколько иначе. Он не знал всего, что пришлось проделать: каких, например, трудов мне стоило, чтобы такой отряд гномов прошел в Приречье по большой дороге своим обычным шагом, и вести об этом не донеслись до Бильбо раньше времени.

Утром во вторник 25 апреля 2941 года я встретился с Бильбо; и хотя я более-менее представлял себе, чего следует ожидать, должен признаться, я заколебался. Я увидел, что все будет гораздо сложнее, чем я предполагал. Но я стоял на своем. На следующий день, в среду 26 апреля, я привел Торина и его спутников в Торбу-на-Круче {Bag End}; с огромным трудом во всем, что касалось Торина – он упирался до последнего. И, конечно, Бильбо был ошеломлен и повел себя по-смешному. Для меня все действительно было очень плохо с самого начала; и этот злополучный «профессиональный взломщик», которого гномы крепко вбили себе в головы, только осложнял дело. Я возблагодарил судьбу за то, что убедил Торина остаться в Торбе-на-Круче на всю ночь, чтобы успеть обсудить пути-дороги и разные детали. Это дало мне последний шанс. Если бы Торин ушел из Торбы-на-Круче прежде, чем я смог поговорить с ним наедине, весь мой замысел рухнул бы.>>