Но Саруман не открыл ни своих намерений, ни всей силы своих войск. К тому времени, как Тéодред выступил, войска Сарумана уже были на марше. В двадцати милях к северу от Бродов Тéодред встретился с их авангардом и разбросал его, нанеся ему большой урон. Но когда он пошел в атаку на головное войско, сопротивление усилилось до предела. Враг стоял, как оказалось, на уже подготовленных позициях, за полосой окопов с копейщиками, и Тéодред во главе передового э́ореда был остановлен и почти окружен, потому что новые войска, спешащие из Изенгарда, отсекали его с запада.
С помощью подошедших сзади отрядов Тéодред вырвался из окружения; но взглянув на восток, он растерялся. Стояло мглистое и туманное утро, но туманы уходили через Пройму под легким западным ветром, и вдали к востоку от реки он различил другие спешащие к Бродам войска, сил которых он не мог оценить. Тéодред тотчас же скомандовал к отступлению. Всадники, прекрасно обученные маневру, выполнили его, сохранив строй и не понеся больших потерь, но стряхнуть врага или оторваться от него не удалось, потому что отступление часто задерживалось, когда арьергарду под командованием Гримболда приходилось разворачиваться на ходу и отбивать самых рьяных из преследователей.
Когда Тéодред добрался до Бродов, день уже догорал. Он назначил Гримболда командовать гарнизоном западного берега, подкрепив его отряд пятьюдесятью спешившимися Всадниками. Остальных Всадников и всех коней Тéодред отправил за реку, за исключением своей собственной дружиныi, которую он, спешив, поставил на островке, чтобы прикрывать отступление Гримболда, если тот будет отброшен. Едва удалось сделать это, как пришла беда. Восточное войско Сарумана появилось с неожиданной быстротой; оно было много меньше, чем западное войско, но более опасно. В первых его рядах были конные дунлендинги и огромная стая жутких орков верхом на волках, внушавших лошадям ужас[290]. За ними шли два батальона[292]i яростных уруков, тяжело вооруженных, но обученных двигаться многие мили с огромной быстротой. Всадники и орки на волках напали на коневодов, отбили коней и перебили их или разогнали. Гарнизон восточного берега, ошеломленный внезапным ударом тяжеловооруженных уруков, был сметен, а Всадники, только что переправившиеся с западного берега, были захвачены врасплох, в беспорядке, и хотя они отчаянно сражались, их оттеснили от Бродов, а уруки погнали их вниз по Изену.
Как только враг овладел восточным берегом Бродов, появился явно предназначенный именно для этого отряд людей или орко-людей, неукротимых, в доспехах и вооруженных топорами. Они бросились к островку и атаковали его с обеих сторон. В это же время на западном берегу Гримболд был атакован войсками Сарумана с того берега Изена. Заслышав внезапно звуки битвы и жуткие орочьи победные кличи, Гримболд взглянул на восток и увидел, как воины с топорами оттесняют людей Тéодреда от берегов островка к невысокому холмику посреди него, и услышал громкий голос Тéодреда:
– Ко мне, Эорличи {Eorlingas}[293]ii!
Тотчас же Гримболд, взяв с собой нескольких людей, оказавшихся рядом, помчался назад к островку. Их удар в тыл нападавшим был так мощен, что Гримболд, человек великой силы и стати, с двумя другими воинами пробился сквозь их строй к Тéодреду, стоявшему на холме. Но было уже слишком поздно. Едва Гримболд вышел к нему, как Тéодред пал, срубленный огромным полуорком. Гримболд уложил врага и встал над телом Тéодреда, решив, что тот мертв; там он и сам вскоре погиб бы, если бы не подоспел Эльфхельм.
Эльфхельм мчался изо всех сил по конной дороге из Эдораса, ведя на призыв Тéодреда четыре отряда; он ожидал битву, но лишь спустя несколько дней. Возле перекрестка конной дороги с дорогой, шедшей из Падьи[293], передовые его правого фланга сообщили, что на полях только что видели двух орков на волках. Почуяв, что дело неладно, Эльфхельм не стал сворачивать, как собирался, на ночь в Хельмову Падь, а на всем ходу поскакал к Бродам. После развилки с Падьевой дорогой конная дорога уходила на северо-запад, но, поравнявшись с Бродами, круто сворачивала прямо на запад и выходила к Бродам прямой длиной в две мили. Поэтому Эльфхельм ничего не видел и не слышал шума битвы между отступающим гарнизоном и уруками с юга от Бродов. Солнце садилось и свет угасал, когда Эльфхельм добрался до последнего поворота дороги и там встретил бесхозных лошадей и нескольких бежавших воинов, которые рассказали ему о случившейся беде. Хотя его люди и кони устали, Эльфхельм поскакал по прямой со всей возможной скоростью и, едва завидев восточный берег, скомандовал своим отрядам изготовиться к бою.
