Так и оказалось. В правление Короля Дéора (2699-2718) рохирримы обнаружили, что мало сторожить одни Броды. Поскольку ни Рохан, ни Гондор не уделяли внимания этому дальнему уголку страны, это не выяснилось прежде, чем там произошло следующее. Род гондорских старшин Ангреноста прервался, и командование крепостью перешло в руки клана местных жителей. В их жилах, как уже было сказано, давно текла смешанная кровь, и теперь они дружелюбнее относились к дунлендингам, чем к «северным дикарям», захватившим страну; Минас Тирит был далеко, и они вовсе не думали о нем. После смерти Короля Алдора, который изгнал последних дунлендингов и даже в набеге прошелся по их землям в Энедвайтmе огнем и мечом, дунлендинги, не замечаемые Роханом, но с молчаливого согласия Изенгарда, начали снова просачиваться в северный Вестфолд, устраивая поселения в горных долинах к востоку и западу от Изенгарда и даже на южных опушках Фангорна. В правление Дéора они открыто проявили враждебность, совершая набеги на табуны и конюшни рохирримов в Вестфолде. Скоро рохирримам стало ясно, что эти набеги не переправлялись через Изен ни у Бродов, ни где бы то ни было южнее Изенгарда, потому что Броды охранялись[317]. Тогда Дéор снарядил поход на север, и там его встретила орда дунлендингов. Он разбил их; но растерялся, обнаружив, что Изенгард также враждебен к нему. Думая, что он избавил Изенгард от дунлендской осады, Дéор отправил к его Вратам гонцов со словами доброй воли; но Врата закрылись перед ними, и единственным ответом, который они получили, был выстрел из лука. Как стало известно позже, дунлендинги, впущенные, как друзья, захватили Изенгардское Кольцо и перебили немногих остававшихся из его старинных стражей, не захотевших смешиваться с дунлендцами, как большинство. Дéор сразу же отправил известие об этом Наместнику в Минас Тирит – в то время, в 2710 году, это был Эгальмот {Egalmoth} – но тот не мог послать помощь, и дунлендинги завладели Изенгардом до той поры, пока в Долгую Зиму 2758-9 гг., изголодавшись, не сдали его Фрéалáфу, впоследствии первому Королю Второй Ветви. У Дéора же не было сил, чтобы осадить Изенгард или взять штурмом, и много лет рохирримам приходилось держать на севере Вестфолда большое войско Всадников; так продолжалось вплоть до великих вторжений 2758 года[318].
Поэтому легко можно представить себе, что, когда Саруман предложил взять Изенгард под свое управление, отстроить его и включить в оборону Запада, это предложение приветствовали и Король Фрéалáф, и Наместник Берен. Когда Саруман поселился в Изенгарде, а Берен вручил ему ключи от Ортанка, рохирримы вернулись к охране Изенских Бродов как самого слабого места в их западном рубеже.
Не приходится особенно сомневаться в том, что Саруман предложил это от чистого сердца или, по крайней мере, искренне желая оборонить Запад, покуда сам он оставался главнокомандующим в этой обороне и главой ее совета. Он был мудр и ясно понимал, что Изенгард с его положением и его великой мощью, природной и рукотворной, имеет высочайшее значение. Линия Изена между клещами Изенгарда и Горнбурга была передовым рубежом против нашествия с Востока, навлеченного и ведомого Сауроном ли или кем бы то ни было иным и нацеленного на окружение Гондора либо на вторжение в Эриадор. Но впоследствии Саруман обратился ко злу и стал врагом; рохирримы же, хотя и получали предупреждения о растущем его враждебном отношении к ним, продолжали основную силу держать на западе у Бродов, пока Саруман в открытой войне не показал им, что Броды немногого стоили без Изенгарда, и еще меньше – против него.
<p>«Карта Средиземья»</p>Сперва я намеревался включить в эту книгу карту, которой снабжен «Властелин Колец», добавив в нее некоторые названия; но по размышлении мне показалось, что лучше будет скопировать мою изначальную карту и, воспользовавшись возможностью, исправимть некоторые ее незначительные недостатки (исправить значительные не в моих силах). Поэтому я перерисовал ее достаточно точно в масштабе вдвое меньшем (т.е., новая карта вполовину меньше старой в тех размерах, в которых она была опубликована). На ней показана меньшая территория, но опущены только Гавани Умбара и Мыс Форохел {Forochel}[319]. Это позволило внести более разнообразные и крупные надписи, и дало большой выигрыш в читаемости и ясности.
